– Скажешь, что соседи сверху затопили.

– Ага, она к ним поднимется, и весь обман сразу раскроется.

– Да не парься ты, Ивашка.

– Ага, не парься. Обои в пиве, паркет в пиве, аппаратура в пиве…

– Ха-ха-ха, – загоготал Переплут, – а руки в вобле.

– Не смешно, – надулся Бурмакин, – ты же бог всемогущий. Сделай, как было раньше. Я на тебя надеюсь.

– На бога надейся, но на ремонт копи, – Переплут попытался увильнуть от ответственности.

– Я серьёзно.

– Есть боги – созидатели, а я бог – разрушитель, – признался Переплут, – Моя сверхзадача – шкодить и пакостить.

Тут на Ваню рухнула люстра, и белый свет стал ему не мил и даже враждебен. Бурмакина покачнуло, и он был вынужден присесть на стул.

– Наша задача – тоже шкодить и пакостить, – раздались сверху два писклявых голоска.

Ваня посмотрел на потолок. Еря и Спиря, держась хвостами за оголённые провода, сучили лапками, показывали языки и строили Бурмакину страшные рожи

– Сгинь, нечистая сила! – Иван кинул в них тапком.

Анчутки дрыстнули в разные стороны, тапок отрикошетил от потолка и угодил Ивану прямо по лбу.

– Ужо я вас настигну, чертенята! – завопил Бурмакин, подспудно замечая, что его речь приобретает былинный оттенок.

– Куда тебе, некультяпистому, – запищали дьяволята, – Меткий глаз, косые руки, жопа тянется к науке!..

– Ну, погодите, децлы позорные,

Бурмакин запустил в них бесполезным айпадом. Гаджет, не задев анчуток, срикошетил – и через секунду поцеловал ванин лоб.

– Твою мать! – вскипел Ваня и кинул в нечисть стулом.

Анчутки выставили лапки, и он полетел прямиком в Переплута. За несколько сантиметров до его лица, стул замер, развалился на части и так, в разобранном виде, рухнул под ноги славянского бога.

– Ни фига себе, – онемел Бурмакин, с уважением глядя на брата-два, – это было круто.

– Я ещё и не так могу, – усмехнулся Переплут.

– А новые обои поклеить могёшь?

– Может, тебе ещё и паркет новый постелить?

– Постели.

– Доверьте лучше нам все работы по дому, – запищали анчутки, – мы для этого и созданы.

– Как ты их различаешь? – поинтересовался Бурмакин.

– Ерошка повыше будет, у него, и рожки подлинней, и пятачок розовый, а у Спиридошки – серый.

– Пепельно-серый, – поправил Спиридон, – я не какой-нибудь там помоечник. Я анчутка царских кровей!

– А я – королевских, – ревниво пискнул Ерофей.

– Анчутки, слушай мою команду! – распорядился Переплут, – Хватит шалить! Лучше помогите Ване порядок навести.

– Не извольте беспокоиться, мистер Ди Каприо, для нас это плёвое дело.

– А вы раньше ремонт уже делали? – засомневался Бурмакин.

– Не боись, командир… щас всё замастырим в лучшем виде.

Ерофей и Спиридон сверзились на пол и принялись усердно расчищать фронт работ. Откуда-то в их лапках оказалась паяльная лампа, спирт и канифоль. Еря стал натирать канифолью паркет и поливать его спиртом, а Спиря сушить пол паяльной лампой. Никто и охнуть не успел, как паркет вспыхнул синим пламенем.

– Гори-и-им! – заголосил Еря, – гори-и-им!

– Враги-и-и! – поддержал его Спиря, – кругом враги-и-и! Это они, вредители, паркет подожгли!

– Что ж вы творите, дьяволята?! – взбесился Бурмакин и метнулся на кухню за водой.

Воды, как и положено, в кране не было. Если труженики ДЭЗа поют и празднуют, значит, с водой и электричеством начинаются перебои, это Ваня ещё из «Собачьего сердца» усвоил. На помощь, как ни странно, пришёл Переплут, он извлёк из под дивана банку «клинского» и залил пивом весь огонь. Брат-два был готов опять заполнить квартиру пенным аж до самого потолка, но Бурмакин его тактично остановил. Едва потушили пожар, как в дверь вломился запыхавшийся Припекала.

– Переплут, собирайся скорей. Юленька подругу свою пригласила.

– Мне собраться, как голому подпоясаться.

– А я-я-я? – прогундел Бурмакин.

– А мы-ы-ы? – запищали Еря со Спирей.

– Нишкните, – цыкнул на анчуток Переплут, – ваше место в бане.

– Ты, Ваньша, тоже в пролёте, – хмыкнул Припекала, – у Юли «двушка». Значит, третий – лишний.

– Тоже мне боги. Ведёте себя, как манагеры командировачные, – надулся Бурмакин.

– Как кто? – притормозил Переплут.