– Эй, плут, ну-ка, быстро, дал закурить, – пристал он к брату-два.

– Меня зовут не так.

– А как?

– Переплут.

– Какая, хрен, разница?

В руке Переплута невесть откуда взялась сигаретина, он протянул её Токсину.

– Вот тебе волшебная свирель, пьянчужка, и дуй отсюда, пока я тебе последние мозги не вышиб.

– Понял. Уже исчез, – Токсин прикурил и поплёлся в вагон.

– Как же быстро люди от водки свинеют, – покачал головой Бурмакин, – а ведь всего час назад у него были незыблемые моральные принципы.

– Пойдём, наша станция, – Переплут хлопнул Ваню по плечу и устремился на выход.

Они спрыгнули на платформу и осмотрелись. Электричка, дав прощальный гудок, тронулась и стала набирать скорость.

– Бли-и-ин, – спохватился Бурмакин, – мы же переноску с анчутками в электричке забыли.

– Не завидую я её пассажирам, – усмехнулся Переплут, – ох, не завидую. Чует моё сердце, для них всё «дуркой» закончится.

– Ты же говорил, что боги ничего не забывают, – рассмеялся Бурмакин, следуя за Переплутом

– Конечно, не забывают. На то они и боги.

– А кто переноску с анчутками в вагоне забыл?

– А кто сказал, что я её забыл?

– Ты что, специально что ли, её оставил?

– Конечно. Бесенята бы у нас только в ногах путались.

– Их можно было в квартире запереть.

– Угу, и тогда бы твой дом взлетел на воздух, – хмыкнул Переплут.

– Они же потеряются.

– Не надо переживать за анчуток, – успокоил Ваню брат-два, – беспокоиться следует за их несчастных попутчиков.

– А ещё, – припомнил Бурмакин божественный промах, – ты удивился, когда узнал, что я родом не из Москвы.

– Я прекрасно осведомлён, что ты родом из села Уколово Курской губернии. А знаешь, Ивашка, многие столичные «игольщики» дорого бы дали, чтобы в их паспортах значилось место рождения – село Уколово.

– Зачем же ты прикидывался?

– А когда ты общаешься с пятилетним ребёнком, разве ты читаешь ему лекции по ядерной физике про нейтрон и бозон Хигса? Нет. Ты рассказываешь ему сказку о Деде Морозе и Снегурочке. Мысль ясна?

– То есть, ты подстраиваешься под меня?

– Если быть совсем уж откровенным, опускаюсь до твоего примитивного уровня.

– Тоже мне, шнобелевский лауреат нашёлся, – фыркнул Иван.

Они миновали городские кварталы и углубились в лес.

– Стой, – притормозил Переплут, – вон, за тем елбаном должно быть моё капище.

– Елбан – это холм, – прищурился Бурмакин, листая свой разговорник, – а что такое капище?

– Капище – это место для идола, моего каменного изображения. В общем, место для принесения жертв.

– Тебе, что ли, там жертвы приносили?

– Ну, не тебе же.

Лес быстро кончился, и они вышли к неширокой речке.

– Пойдём к воде, – предложил Переплут.

– Куда?

– К воде.

– Зачем?

– Для начала, будем у воды дев умыкать.

– Что делать?

– Умыкать дев, как в старину. Девы такие идут купаться, а тут мы – выскакиваем из-за кустов и умыкаем их. Короче, крадём.

– Ну, умыкнём мы их, а дальше что с ними делать? – оторопел Бурмакин.

– Ну, Ивашка, ты даёшь? До двадцати пяти лет дожил и до сих пор не знаешь, что с девами делать?

– В наше время за это статья полагается. Под богомерзким названием – изнасилование.

– Да они, может, только и ждут, чтобы их побыстрей умыкнули.

– Переплут, ты социально-опасный тип, с тобой на зону угодить за нечего делать.

– Бес бы вас всех побрал, потомки свободных славян! – рассвирепел брат два, – Вы не только себя, вы тени своей боитесь! Того нельзя, этого нельзя! Вам хоть что-нибудь можно!?

– Можно, – кивнул Бурмакин, – горбатить от темна до темна, шёпотом ругать власть и начальство и при этом исправно платить налоги в федеральный бюджет.

– Да я уж чувствую.

Впереди послышались женские крики о помощи, Переплут и Ваня ускорили шаг. Возле прибрежных кустов семеро парней грязно домогались девушку, лифчик с неё уже сорвали, очередь подходила к трусишкам. Дева металась между гопниками, прикрывала руками грудь и отчаянно звала на помощь. Бурмакин сразу сбавил скорость, а вот Переплута численное превосходство противника, казалось, нисколько не смутило. Мало того, Ваня боковым зрением увидел, как Леонардо Ди Каприо обернулся Джейсоном Стэтхемом.