– Ну, сказывайте, сорванцы беспятые, что вы с пассажирами сотворили? – расхохотался Переплут.

– Первым делом мы вылезли из переноски, – принялся взахлёб лопотать Еря, – и обернулись зелёными чертями…

– Не чертями, а чёртиками. Малюсенькими такими, – перебил Спиря.

– Дай, я скажу, – Ерофей отпихнул Спиридона локтем, – Мы, такие, ка-а-ак выскочим из переноски, да как завизжи-и-им!..

– Ну, я, положим, не визжал, – прописклявил Спиря, оттирая Ерю плечом, – для этого у меня голос слишком низкий.

– У тебя? – офонарел Еря, – да у тебя дискант, а не голос.

– Это у тебя дискант, – запищал Спиря, отвесив брату оплеуху, – а у меня – дивный волжский бас.

Они тут же сцепились и принялись кататься прямо на столе, сметая на пол чашки и блюдца. Переплут нашёл линейку и отходил по задницам обоих. Анчутки присмирели и только бросали друг на друга угрожающие взгляды.

– Исповедуйтесь дальше, доможилы хвостатые. – Мы как дава-а-ай скакать по всему вагону, как дава-а-ай всех за носы и уши дёргать. Все такие перепугались, – Еря тоненько захихикал, – Кто голосит: «Белочка»! Кто вопит: «Пришельцы»! А остальные залезли под лавки, как дети малые, и давай там надрываться: «Конец света! Судный день! Гномы наступают! Пигмеи в Подмосковье»! Кругом все орут, плачут, смеются… В общем, сумасшедший дом на выезде.

– Хорёк со страху описался. На этот раз сам, – покатился со смеху Спиря, – Токсин обкакался. А почечник нацепил на голову корзину, схватил в руки грабли, да как заблажит: «Я дон Пхукет, я дон Пхукет! Выходите, пигмеи, на честный бой»!

– Не дон Пхукет, а дон Кюхет, – возразил Еря, – так он кричал.

– Дон Кихот – поправил Бурмакин.

– Точно, дон Кихот. А мы у него грабли отняли и перед ним поставили. Он, такой, шагает, наступает на грабли, получает по кумполу, падает. Снова встаёт, снова шагает, наступает на грабли, получает по чайнику, падает, – схватился за живот Спиря, – и так сто раз подряд. Хорошо, хоть корзина попалась крепкая, а то пал бы почечник смертью храбрых в бою с пигмеями и граблями.

– А супруга-то почечника, – прыснул Еря, – очухалась, такая, а как нас увидела – хлобысь обратно в обморок. Кисейной барышней, кошатницато, оказалась, – а ещё жена садовода. В общем, было забавно, но тут заявился наш заклятый враг.

– Что ещё за враг?

– На остановке вошёл дед с овчаркой, – шмыгнул пятачком Спиря, – мы еле ноги унесли.

– Анчутки боятся и избегают кошек и собак, – заметил «знаток» древнеславянской мифологии Бурмакин, – их прародителю когда-то волк пятку откусил. Четвероногие друзья человека чуют за версту анчуток и могут нанести им значительный урон.

– Какие они друзья, – возмутились Ерька со Спирькой, – вот мы, действительно, друзья.

– Таких друзей – за хрен и в музей! – хмыкнул Переплут, – Ну, ладно, хватит лимониться, Ване в офис пора.

– Да, время поджимает, – посмотрел на часы Бурмакин и собрался, вставать из-за стола.

В этот момент Переплут провёл ладонью перед ваниным лицом, и тот ткнулся носом в тарелку.

– Спи, Ивашка, ты заслужил. Отоспись и отдохни хорошенько, всё равно добытчик из тебя, как из мудя молоток.

– Ура-а-а! – загалдели анчутки, – а мы в офис порулим, в офисе мы ещё не шалили!

Брат-два провёл ладонью и перед ними. Анчутки тут же отрубились.

– И вы покемарьте, непоседы. В офисе только я могу чудить.

2 . Переплут и Хоттабыч

Добравшись до ваниной работы, брат-два не стал ходить вокруг да около, а сразу взял верный тон:

– Привет, толстопуз, – поздоровался он с начальником отдела Инвером Фаттаховичем Зайнетдиновым по кличке Хоттабыч, – всё пьёшь нашу кровушку, упырь?

– Не понял? – вытаращился Зайнетдинов.

– Что ты не понял, вурдалачище? Совсем что ли отупел от безделья, пенёк трухлявый?

– Бурмакин… ты чересчур вызывающе себя ведёшь. Мало того, что у тебя синяк под глазом, так ты ещё и хамишь! Ты пьян?!

– Я обкурен, но к делу это не относится. Давно, давно, враг мой Зайнетдинов, я собирался высказать тебе своё «фэ». Всё никак руки не доходили…

– Бурмакин, ты уволен! – заверещал Хоттабыч.

– И это всё, что ты можешь? – усмехнулся Переплут, – Придумай что-нибудь пострашнее.

– Ты, наверное, не понял, Бурмакин? Ты уволен! И с этой самой минуты пополнил армию безработных. Что может быть страшнее?

– Страшнее безработицы? Ну, например, скоропостижная смерть.

– Страшнее безработицы ничего нет и быть не может!!! – рявкнул Зайнетдинов, и все работники отдела согласно закивали.

– Вы ороговели? – изумился Переплут, – Вы что – с ним согласны?

Все опять дружно закивали.

– Ну, славяне, вы докатились. Чтобы потомки свободных славянских племён боялись потери ярма?.. Чтобы безработица стала страшнее смерти? Куда уж дальше? – обалдел Переплут. – Раньше, хоть понятно, грозили отсечением головы или погребением заживо. А сейчас наказывают отстранением от трудовой повинности. Чудеса, да и только.