– «Да двоюродной сестре! Она здесь живёт. Давно с нею не виделись».

После этих слов продавщица начала явно кокетничать с гостем, наивно, но профессионально строя глазки.

Передавая покупки, она вдруг смело спросила:

– «А Вы в нашей гостинице остановились?».

Платон кивнул.

– «Надолго?».

– «На три дня! – ответил он, и тут же почему-то не удержался и радостно уточнил – И две ночи!».

Продавщица слегка зарделась румянцем. Глазки её заблестели, став ещё прекраснее. Она невольно вся подалась вперёд, желая ещё что-то спросить. Но Платон сразу же осёк её позывы, уточнив:

– «Сегодня, правда, еду в гости к сестре. Думаю, что надолго. Давно же не виделись. Может, даже у неё и заночую?».

– «А я завтра не работаю, выходная. Вы в Казани впервые?».

– «Да! Только сегодня утром приехал в командировку!».

– «Я могла бы Вам кое-что…показать…!».

От таких слов у Платона ёкнуло сердце.

Началось! – пронеслось у него в голове.

Он оглядел её всю сверху вниз.

Ничего, подойдёт! Но как напрашивается! Её бы сегодня на ночь! Но нельзя! С сестрой договорился. Могу не успеть эту закадрить. Да и вообще, к чёрту всех этих баб! Ну, сколько можно? Хоть хочу, но не буду! Женатый ведь я, в конце-то концов! – подвёл он черту под очередным соблазном.

Но всё-таки решил немного с нею тоже пококетничать:

– «А что Вы… имеете ввиду?!».

– «Ну…, что сами пожелаете!».

– «Ого! А если я пожелаю слишком много!» – при этом Платон сделал руками жест, разводя кисти в стороны от груди, якобы оголяя её.

– «Можно и много!» – совсем раскрасневшись и распаляясь, продолжила девица.

– «Ну, ты… даёшь!» – неожиданно вырвалось у Платона, невольно обратившегося к ней панибратски.

Девушка на мгновения аж вся съёжилась, покраснев ещё больше, и нервно сглотнув, всё же ответила:

– «Ну… почему я?» – и уважительно и немного подобострастно добавила:

– «Вы ведь наш гость! А мы гостеприимны!».

– «Ну, хорошо! Вы меня убедили!» – Платону в этот момент пришла в голову мысль подшутить, над озабоченным и тайно мечтающем о сексуальных приключениях, Сан Санычем:

– «Давайте попозже вечерком! Часов в десять! Нет лучше в одиннадцать! А то я вдруг не успею от сестры. Всё-таки далеко ехать!».

– «А где встретимся?».

– «Давайте на этом же месте! Пойдёт? А на всякий случай запомните наш номер!» – Платон назвал его.

Та удивлённо переспросила:

– «В каком смысле наш?».

– «Да мы его снимаем с моим коллегой. Замечательный мужчина!».

– «Да?! – переспросила та радостно, тут же представившись – Марина!».

– «Платон!».

– «А можно я возьму тогда подругу?».

– «Конечно можно!»» – ответил он, вызвав сначала лёгкое удивление с её стороны своим именем, а потом и радость от намечающегося.

Они распрощались, и Платон, радостный от задуманной им хохмы, поглядывая искоса на Марину, не сводящую с него своих восхищённых, словно всё разрешающих, зелёных огоньков, пошёл на выход.

Он сел в трамвай и довольно долго ехал к улице Айдарова, с интересом глядя в окно и записывая в свой блокнот очередные строчки: