Шрифт:
Этому сейчас очень даже поспособствовали его три подряд одержанные победы, против одного, наверняка случайного, поражения над невольно конкурирующим с ним партнёром.
В купе по-прежнему кроме них никого не было и, сморённые усталостью и поздним временем попутчики, наконец, угомонились, предавшись неожиданно ими овладевшему почему-то безмятежному сну.
Но Платон несколько раз всё-таки просыпался во время редких остановок и окончания в связи с этим монотонных укачиваний. Он мог спать при любом шуме, но непременно монотонном. Тишина сразу же пробуждала его, видимо вселяя в тело тревогу от неизвестности.
За окном, за занавеской иногда мелькали огоньки станций и полустанков. Сквозь сон он слышал шум шагов и открывающихся дверей, приглушённый разговор, скрип и скрежет медленно трогающегося поезда, неизменно засыпая при наборе им скорости и возникающей при этом монотонности перестуков колёс.
Впереди их ждала Казань. Платон ехал в командировку с большим интересом, так как ещё ни разу не был в этом городе, где, кстати, давно проживала его самая старшая двоюродная сестра Тамара.
Он предвкушал свою экскурсию по городу, встречу с сестрой, с которой не виделся шестнадцать лет, и возможные новые эмоции и впечатления. Для этого надо было уже в понедельник, или, в крайнем случае, во вторник, как можно скорее решить производственный вопрос и расстаться с Сан Санычем, который должен был уехать раньше, после его технической экспертизы покупаемых изделий и решения вопроса в принципе.
Платон был готов к этому и с нетерпением ждал прибытия в Казань. Он последний раз проверил застёгнутый на молнию карман джинсов с большой суммой денег на приобретение необходимых их фирме резиновых муфт непосредственно с завода изготовителя, и сладкий сон окончательно сковал его веки. До утра и прибытия в Казань он уже не просыпался.
Глава 2. Соблазны
Проснувшись от какого-то шума, Платон заметил, что Александр Александрович уже бодрствует. Проверив целостность кармана с деньгами, и проделав необходимые утренние процедуры, Платон уставился в окно, любуясь мелькающим за ним пейзажем. Восходящее за горизонтом Солнце, вселило в его сердце какой-то непонятный, всё более надвигающийся, восторг. Его душа затрепетала, дыхание участилось. Чтобы несколько сбить его, Платон сделал глубокий вдох. А в голове его понеслось:
В понедельник, утром рано,Солнце встало из-за туч.Розовеет одеялоОблаков белесых куч.Небо нежно-голубоеРаспростёрлось, вдаль маня.Интересное такое…Что в Казани ждёт меня?Поезд мчится, но не быстро,Мимо старого поста.Накатилась Волга шустроАрматурою моста.Там, на плёсах, в гальке серойБаржи спят в туманной мгле.Волны гонят пены белойГребешки, да рябь в воде.Лёгкий ветер нагоняетОблаков густую ширь.Он, как будто, расширяетНебо серое в эфир.Дождь идёт вдали за полем.Словно нитями с землёйСоткал небо он. ДоволенЯ теперь картиной той.Будто крейсером на рейдеЗдесь лесистый остров встал.Он в заливе, хоть залейте.Надо ж, Бог, какой создал!?Появился город: краны,И различные дома.Осенью всегда мы бравы.Что за чудная пора!Мимо город проплывает.Это был Зелёный Дол.Пусть никто не забывает,Почему «зелёный» он.За окном река-болотоИзвивается змеёй.Мне туда и неохота.Лучше я сойдусь с землёй.Только Платон успел записать большую часть этих слов в свой блокнот, как поезд начал, притормаживая, сбавлять ход.
И, с этими, звучащими где-то в глубине его сознания, словами, Платон с попутчиком сошли на перрон и направились к зданию вокзала.
На трамвае доехали до гостиницы «Татарстан», где сразу получили места. Побросав вещи, наскоро позавтракав в ресторане на первом этаже и позвонив сестре Платона на работу, в принципе договорившись о вечернем визите к ней, сразу же направились на завод.
Сан Саныч неожиданно посоветовал Платону снять обручальное кольцо, так как, по его мнению, это открывало в женском окружении дополнительные потенциальные возможности по выполнению их задания, а также и возможность получения дополнительных, неизведанных и необыкновенных удовольствий.
При этом старый ловелас утверждал, что Платон об этом никогда не пожалеет в будущем.
Весьма худощавый, небольшого роста, практически полностью седой, с тонкими красивыми, интеллигентными чертами лица, выдержанный и воспитанный холерик, трудоголик, въедливый и дотошный, щепетильный, в чём-то даже утончённый, немного щеголеватый, не рвач, не хапуга, человек старой закалки, но любящий деньги и женщин, – а кто их не любит?! – Александр Александрович производил на Платона весьма приятное и авторитетное впечатление. Платону было интересно с ним общаться.
Адрес был верен, но путь на завод был не близок, в основном на трамвае.
После оформления всех необходимых бумаг командированные посетили руководство завода, техническое бюро и бухгалтерию.
Поскольку их вопрос был заранее согласован между руководителями по взаимным факсовым сообщениям, то больших проблем с оформлением необходимых документов не возникло.
Сан Саныч, как Главный инженер их ООО «Аяксы», прямёхонько направился в тех. бюро завода уточнять выходные технические параметры изделия.
Платон же пошёл в бухгалтерию оформлять финансовые документы.
Генеральный директор их фирмы, Роман Марьянович, специально доверил перевозку больших денег именно почти богатырю и умнице Платону, а техническое и прочее, возможно надзорное, обеспечение возложил на грамотного, хитроватенького, а в критических ситуациях иногда возможно даже по-своему принципиального, Александра Александровича.
В бухгалтерии Платону очень уж приглянулась красивая, совсем юная, высокорослая и весьма стройная девушка, по национальности, скорее всего, удачно красивая смесь татар и русских.