Втолкнули в комнату.

– Оденься!

Мне в руки кинули мою грязную хламиду.

"Кошмар продолжается! Вот это я прочувствую, смерть свою!"

Я, путаясь в тряпке цвета неопределенно, но вроде серого, кое-как натянула ее на себя, оправила подол, и тут я разглядела огромное окно. Приблизилась к нему и даже выглянула: яркое солнце, синее небо, облака... и люди на улицах.

Некоторые задрали головы, и углядели меня.

– Уйди от окна, - раздалось за спиной.

Ко мне приблизился человек, что пинал меня в облике собаки, и отволок, не сильно церемонясь, к стенке. Оставил там, а сам уселся за стол. На столе лежали кипами какие-то бумаги.

Человек что-то поискал на столе и вытащил одну из бумажек, уложил ее поверх остальных. Глянул на меня.

– Как звать?

Я промолчала. Рассматривала его, старалась запомнить. Лицо неприятное, мрачный взгляд, тяжелый, давящий своей силой. Кустистые брови, борода стриженая аккуратно.

– Чего молчишь?

Перевел взгляд на окно. Там шумела жизнь, и слышны были даже детские голоса. Я различила отдельные слова, сердце защемило.

– Твой щенок у меня. Ты тоже в моей власти. Что захочу - то и сделаю. Ты, - глянул на меня с усмешкой, - собака. Захочу, останешься собакой и на светлое время суток. Захочу...
– замолчал.

Я ждала. Стояла у стены, не смея вздохнуть от ужаса.

Человек отвернулся вновь к окну, видимо ему было неприятно на меня смотреть, продолжил:

– Захочу, - повторил он, - верну в прежний твой мир. Захочу - убью.

Я дернулась. Мой мир! Постойте..., какой мир? Так я не умерла?! Не сошла с ума? Я могу вернуться домой?

На меня с нескрываемым сарказмом смотрели. Разглядывали. Оценивали. Решали, совсем спятила, или еще есть шанс на выздоровление?

– Я задал тебе вопрос..., повторяю: как тебя зовут?

– Алла. Алла Бякишева.

– Только имя. Остальное лишнее.
– Человек уставился в бумагу, что вытащил. Помолчал и неожиданно продолжил.
– Твой щенок обернуться не в состоянии. Разговаривать не в состоянии. Расти будет и лет так через 12-13 сможет стать человеком. Научишь сама говорить. Если доживет. Ты, как только станешь мне не нужна, отправишься обратно или умрешь. Все зависит от тебя.

Я вся сжалась, переваривая ужасную для меня информацию.

– Но я предлагаю тебе добровольное сотрудничество. Пока твой сын растет, ты мне служишь. Добровольно. Он вырастает, и я отпускаю вас обоих. Его и тебя, назад... к маме и папе.
– Глянул вновь усмехнувшись. - Ну что? Согласна?

Я кивнула головой.

– Тогда подойди и ставь тут своей рукой подпись. Имя пиши - Алла.

Глава о том, что инициатива не всегда приводит к тяжким последствиям, а также о том, изречение: "что все в твоих руках" работает.

Аль-Герод остался один. Девчонку увели и наврятли вернут обратно. Кремар подразнил и оставил ни с чем. С крысами, поиздевался.

Ну да демоны с ним! Ему все без разницы тут. Ушла, и забудем о ней. Ненормальная псина. Четыре дня никак не очухается. Вот же странная особь! Неужели трансформация с ней случилась так поздно? Еще и щенок ее какой-то! Дети вообще перекидываться не умеют. Взрослеют, матереют и уже годам к пятнадцати в первый раз пробуют менять исходную форму. Этот родился собакой. Собакой! Беспородная мать и сынок видно такой же, как она - серая, дохлая, слабая.

Аль-Герод перестал думать о псине пару часов спустя.

Приближалась ночь, нужно поесть. Двенадцать дней - самое большое, больше он не выдерживает. Ближе к утру пришли крысы. Аль-Герод дождался компании, и выбрав самую слабую и пугливую особь стремительно вскочил на ноги и рывком ухватил серую тварь за хвост. Раздался многоголосый писк. Вожак, самый крупный крыс, метнулся к ногам человека, но тот был начеку и двинул сапогом по морде зверя. Крыс отлетел к щели. Попробовал отбить визжащую в руке человека товарку и вновь бросился на человека. Получил на этот раз слабый заряд в глаз. Раздался новый злобный писк - это вожак ругался. Запахло паленой шерстью. Стая заметалась, некоторые бросились даже на стены.

– Убирайтесь. До завтра, хорошие мои.

Крысы как по команде толпой метнулись к щели в полу. Последним, злобно вереща, убрался предводитель крысиной банды.

Аль-Герод задушил крысу, оглядел свой завтрак, обед и ужин в одном флаконе - глянул на потолок. Светало. Скоро взойдет светило. Он знает, точно ощущает здесь в подземелье каждый прожитый час.

Еще раз посмотрел на дохлую крысу. Может поджарить ее?

Но нет, слишком много уйдет на это сил. Лучше съесть сырой.

Уже разделавшись с блюдом сомнительных вкусовых качеств, Аль-Герод уловил своим обострившимся слухом шаги за дверью. Шли по коридору и явно на свидание к нему. Утро. И чего надо? Днем он получает пускай и небольшой, но заряд сил, а съеденная крыса даст еще одну толику дополнительной энергии. Так к чему рисковать? Пришли бы ночью, он мало на что способен в темное время суток.

Открылась дверь и на пороге камеры встал Кремар. Оглядел помещение, как будто ища что-то. Усмехнулся и обернулся назад.

В следующее мгновение в помещение втолкнули девчонку.

Кремар еще раз глянул на Аль-Герода.

– Так нравится больше?

Вопрос остался без ответа. Ему привели давешнюю псину. Сейчас день. Ее отмыли, переодели и даже причесали.

– Мне нужно от тебя все тоже. Не скучай, маг. Развлекись немного. К вечеру я ее заберу.

И толкнув в спину девушку, захлопнул дверь.