На лице Нюры — смешанное выражение обиды, удивления и какой-то стыдливой нежности. Видимо, еще никто не говорил с ней так. Закусив губы, с глазами, полными слез, она выбегает из кабинета.

— Следующий! — кричит Трубников, усмехаясь про себя.

Никого. Он подходит к двери, открывает ее.

В приемной пусто.

* * *

Вечер. В доме Трубниковых.

— Присядем на дорогу, — говорит Надежда Петровна Борьке, опускаясь на краешек лавки.

Мужчины — Трубников, Кочетков и одетый по-дорожному Борька — молча садятся на лавку.

Надежда Петровна со вздохом встает и идет к двери.

У крыльца уже ждет колхозный вездеход, где сидят три девушки — будущие студентки — и неизменный Алешка Трубников.

— Скорее, Борис, опаздываем! — кричит ему Вера Звонарева.

Борис кладет в «газик» чемодан и возвращается к матери. Они обнимаются крепко-крепко. Надежда Петровна изо всех сил сдерживает слезы.

— Пиши! — просит она.

— Ну, счастливо, Борис, — нарочито суховато говорит Трубников. — Веди себя не кое-как!.. — Он протягивает пасынку руку.

— До свидания, — говорит Борис и неожиданно для самого себя добавляет: — отец…

Они поцеловались. Борис пожал руку Кочеткову.

— Какие существуют ордера колонн? — с улыбкой спросил Кочетков.

Борис засмеялся и побежал к машине.

«Газик» рванул с места и вскоре исчез вдали…

* * *

Обком партии. Идет совещание, посвященное итогам сельскохозяйственного года. Кроме первого секретаря Чернова в кабинете находятся Калоев, заведующий отделом культуры обкома, Клягин и другие партийные работники.

— Все сроки вышли, — говорит Чернов. — Область должна рапортовать о хлебосдаче… А чем мы можем похвалиться? Как ни округляй, картина тусклая… — он ворошит какие-то бумажки на столе. — Скажи, товарищ Клягин, неужели ты все добрал?

Клягин разводит руками.

— Все, товарищ Чернов, и еще немножко… — Он потупил голову.

— Чепуха! — раздается резкий голос Калоева. — Есть в районе хлеб!

Чернов удивленно повернулся к нему, Клягин поднял голову, моргает глазами.

— Нам точно известно, что колхоз «Труд» утаил зерно, — отчетливо говорит Калоев. — Не верите — в закромах поищите!

— Так это на трудодни оставлено, — тихо говорит Клягин.

— Раз такое положение в области, надо предложить Трубникову сдать зерно, — решительно заявляет Калоев.

— Как в других колхозах, — поддакнул заведующий отделом культуры.

— Да знайте же меру, товарищи! — вскипел Чернов. — Одни бездельничали, другие вкалывали на совесть — нельзя всех под одну гребенку стричь!

— Трубников хочет баранку кушать, а рабочий класс не хочет баранку кушать? — будто для себя говорит Калоев.

— Колхоз «Труд» выполнил план хлебосдачи на сто восемьдесят процентов! И если Трубников запланировал зерно в оплату трудодня, что ж…

— Трубников, Шмубников, — бормочет Калоев словно в легком трансе. Товарищу Ста-ли-ну рапортуем!.. При чем тут Трубников?..

* * *

Раннее утро. Дверь в кабинет Трубникова распахнута, мы видим его из приемной. Он сидит у окна, подперев голову рукой. За окном моросит сентябрьский дождик, будто слезы ползут по стеклу. С равными промежутками мимо правления проносятся тяжелые грузовики, высоко груженные мешками с зерном.

В правление заходит Прасковья. Долго, жалостливо глядит на Трубникова и бесшумно выскальзывает прочь Трубников не заметил ее — взгляд его намертво прикован к окну…

Хозяйственный двор колхоза. Уныло моросит дождь. У склада зерна люди в зеленых ватниках задергивают брезентом мешки, загруженные в трехтонку.

У одного грузовика, уже готового к отправке, захлопывают задний борт. Стоя возле кабины, Кочетков получает от начальника автоколонны накладную.

Семен Трубников запирает ворота опустевшего складского помещения.

— Ты чего домой не идешь? — окликает его Доня. В дождевике и высоких резиновых ботах, с кошелкой в руке, Доня, видимо, наладилась за покупками. Семен подошел к супруге.