— О чем речь, миссис Вудс! Конечно, я хочу шестипалого котенка.

Но эйфория от возвращения домой вскоре омрачилась щемящей тоской. Когда она снова увидит свою малышку? Микаэ-ла в тысячах километров от нее. Разумеется, в надежных руках, но это не руки родной матери. Этому она уже научилась у жизни: что-то ты получаешь, чего-то лишаешься. Негоже просить слишком многого. Иначе все потеряешь.

Впрочем, кое-что из утраченного можно еще попытаться вернуть, применив чуток женской смекалки и навыки сыска. Именно с такими намерениями она спустя две недели оказалась на автостраде 1, в междугородном автобусе «Грейхаунд», следовавшем в Майами. Поспрашивав в порту у местных рыбаков, Мадлен получила адрес в Ки-Ларго: мотель «Домик дельфина». Путешествие заняло добрых три часа, включая остановки, но она не обращала внимания на жару и парня на заднем сидении, который вырвал все, что съел на обед, добавив к этому фонтан непереваренного пива.

Мимо пролетали острова, связанные между собой двумя параллельными мостами, старым, заброшенным, и новым, — Биг-Пайн, Маратон, Лейтон, Исла-Морада, Тавернье — и крошечные островки между ними. Парень на заднем сиденье достал «косяк», но никто не возмущался — общеизвестно, что марихуана останавливает тошноту, к тому же запах от сигареты перекрыл вонь рвоты. На Севен-майл-бридж парень начал пинать спинку ее сиденья. И почему было не подождать, пока она получит права? «Камаро» приобретали, чтобы ездить на нем, хотя, как и большинство жителей острова, Мадлен предпочитала велосипед.

— Ки-Ларго! — выкрикнул водитель и остановился на боковой дороге, идущей вдоль автострады. Мадлен забросила рюкзак на спину и выпрыгнула из автобуса, подняв облако пыли.

— Не подскажете, как найти мотель «Домик дельфина»? — спросила она у водителя, прежде чем он закрыл двери.

— Придется с километр вернуться. Нужно было раньше сказать.

— Да ладно, дойду, — отмахнулась она.

Она шла по боковой дороге. Сандалии забились песком и пылью, солнце нещадно жгло голову. По автостраде в обоих направлениях летели машины. Какие-то парни из грузовика кричали ей вслед, предлагая подвезти. Казалось, теперь все разъезжают на этих чудовищных машинах. Острова изменились, Мадлен видела это собственными глазами. Уютные, домашние придорожные кафе и сувенирные лавки сменились экспресс-закусочными, аллеями для гуляния и модными курортами. Но Мадлен была счастлива, это была ее родина.

Девушка-администратор, казалось, была настолько ленива, что не хотела даже рта открыть.

— Он на пристани, — с подчеркнутой медлительностью произнесла она. — За мотелем.

Мадлен обогнула ряд ветхих лачуг и, к своему удивлению, оказалась на набережной с зарослями кариот. [21] Пристань уходила прямо в воду, а вдоль нее располагались ивовые кресла и столики. В одном из кресел сидел мужчина и пристально разглядывал скалы внизу.

— Здравствуйте! — окликнула его Мадлен, подходя ближе. — Прошу прощения, вы мистер Серота?

Мужчина поднял глаза. Он был без рубашки, черный, как негр. Обветренное лицо, длинные седеющие волосы собраны в «конский хвост». Седая борода закрывает рот. У него был китайский разрез глаз. А Мадлен уже и забыла, что рассказывал ей Форрест: мать его отца была китаянкой. Когда она вышла замуж за Энтони Сероту, это вызвало настоящий скандал в Сан-Франциско; видимо, они переехали во Флориду, чтобы избежать гнева обеих семей. Энтони Серота занялся ловлей креветок, потом дело продолжил Сэм, его сын, и Форрест… красавец-внук.

Мистер Серота надел очки, чтобы лучше рассмотреть незнакомку.

— Мы знакомы?

— Мадлен Фрэнк, — представилась она. — Из Ки-Уэста.

Его борода дрогнула, губы расплылись в улыбке.

— Черт меня побери. Конечно! Я слышал о вас.

Она стояла, испытывая неловкость.

— Мне сказали, что вы купили здесь мотель.

— Да, продал катер, — ответил он, снова отвернувшись к скалам.

Мадлен не могла удержаться, чтобы не взглянуть, что же так привлекло его внимание. Под пристанью две огромных игуаны встретились на плоской скале нос к носу. У одной сильно кровоточила глубокая рана у основания хвоста. Обе замерли.

— Боже, она ранена! — воскликнула Мадлен.

— Они дерутся с обеда, — пояснил мужчина. — Думаю, схватка вот-вот закончится.

— Они такие красивые… — прошептала Мадлен, глядя на меряющихся силами доисторических рептилий — больших, как коты. В мгновение ока потенциальная победительница вскочила на раненую подругу, и они стали драться, в приступе ярости вонзая друг в друга зубы. Наконец раненая игуана упала в воду, но тут же перевернулась и стала карабкаться назад.

— Она возвращается! — изумилась Мадлен. — Не могу поверить.

— Вот вам и рептилии. Гордость и полнейшая глупость. Ведут себя, как драчуны в пивной.

Внезапно он поднял на нее глаза.

— О, я совсем увлекся! Присаживайтесь, прошу вас.

Мадлен села в плетеное кресло и положила ноги на стол.

По правде говоря, ей не очень-то хотелось смотреть на отвратительное побоище. От этого зрелища к горлу подступила тошнота. Она взглянула на крошечные островки, разбросанные вдалеке. Над головой пролетели два пеликана. Мимо в каноэ проплыл какой-то мужчина.