Шрифт:
Цзычжан спросил:
– Что был за человек министр Цзывэнь: он трижды поступал на должность, не выражая радости, и трижды уходил с нее, не проявляя огорчения, и непременно сообщал о сделанном на службе новому министру?
Учитель ответил:
– Это был честный человек.
– А был ли человечен он?
– Не знаю; как он мог быть человечным?
– А что за человек Чэнь Просвещенный? Он был владельцем десяти четверок лошадей, но бросил их, бежал, когда Цуй убил государя Ци; придя в другой удел, сказал: «Походят здесь на нашего вельможу Цуя» и бежал оттуда. Придя еще в один удел, опять сказал: «Походят здесь на нашего вельможу Цуя» и бежал оттуда.
Учитель ответил:
– Это был чистый человек.
– А был ли человечен он?
– Не знаю; как он мог быть человечным?
Цзи Просвещенный трижды думал, перед тем как действовать.
Учитель, услышав об этом, сказал:
– Достаточно подумать дважды.
Учитель говорил:
– Нин Воинственный вел себя умно, когда в стране был путь, и глупо, когда в ней не было пути. С ним по уму сравняться можно, по глупости – нельзя.
Учитель, находясь в уделе Чэнь, воскликнул:
– Я возвращаюсь! Возвращаюсь! Мои сынки стали дерзки и фамильярны. Они достигли всяких совершенств, но не умеют себя ограничивать.
Учитель сказал:
– Старший Ровный вместе с Младшим Равным не помнили плохого, поэтому к ним почти никто не питал зла.
Учитель вопросил:
– Кто сказал, что Вэйшэн Гао прям? Когда кто-то попросил у него уксуса, то он дал его, выпросив у своего соседа.
Учитель сказал:
– Искусные слова, умильный взор, почтительность сверх меры – все это вызывало в Цзо Цюмине стыд и вызывает стыд во мне. Дружить с тем, кого втайне ненавидишь, – такое вызывало в Цзо Цюмине стыд и вызывает стыд во мне.
Янь Юань и Цзылу стояли перед Учителем. Он им предложил:
– Почему вы не высказываете своих желаний?
Цзылу ответил:
– Я хотел бы, имея повозку, лошадей и платье на меху, делиться ими с другом и не досадовать, когда они придут в негодность.
А Янь Юань сказал:
– Я хотел бы не кичиться тем, что есть во мне хорошего, и скрыть свои заслуги.
Затем Цзылу спросил:
– Хотелось бы услышать о желании Учителя.
Учитель ответил:
– Дать отдых старым людям,
Быть искренним с друзьями,
Заботиться о младших.
Учитель воскликнул:
– Все кончено! Я не встречал того, кто может осудить себя в душе, когда видит, что ошибся!
Учитель сказал:
– В любом селении из десяти домов всегда найдутся люди, которые не уступят мне в честности и искренности, но уступят в склонности к учению.
Глава 6. Вот Юн…
Учитель сказал:
– Вот Юн, он может быть поставлен ликом к югу.
Чжунгун спросил об учителе Тутовнике Старшем.
Учитель ответил:
– Он может: в нем есть непринужденность.
Чжунгун опять спросил:
– Разве нельзя, правя народом, действовать непринужденно, но хранить при этом строгую почтительность? Не проявляет ли излишнюю непринужденность тот, кто держится непринужденно и непринужденно действует?
– Юн верно говорит, – ответил Учитель.
Князь Скорбной Памяти спросил Учителя о том, кто из его учеников любит учиться, и он ответил:
– Был Ян Хуэй, он любил учиться, не срывал ни на ком своего гнева, не повторял ошибок. К несчастью, его жизнь была короткой, он умер. Теперь таких уж нет. Не слышно, чтобы кто-нибудь любил учиться.
Цзыхуа был послан в Ци. Учитель Жань пришел просить для его матери зерна.
Учитель ответил:
– Отсыпь ей большой мерой.
Тот снова попросил:
– Прошу добавить.
– Отсыпь в два раза больше, – был ответ.
Учитель Жань отсыпал больше в сотню с лишним раз. Учитель сказал:
– Чи, уезжая в циское владение, ехал на сытых лошадях, одетый в меховой халат. Я слышал, благородный муж помогает людям не тогда, когда они богаты, а когда бедны.