Крис опустил глаза и, тихонько отстранив Виту, поднялся.

— Сегодня кружит метель и словно вражьи полчища бегут по небу темные тучи…

— Ты смотришь не в то окно! Здесь много серых и синих стекол и черная старуха с косой… Иди сюда… Это весна! Ну, верно, милый, стало веселее! Желтые цветы светятся, словно солнце. Наверно, одуванчики. Я обожаю их! И птицы — смешные пестрые птицы! В окне нашего дома всегда будет так… Вита обняла Флавина. — Держи меня крепче, милый… Опять эта темнота и звон…

Подхватив ослабевшую Виту на руки, Крис отнес её на кровать.

— Отдохни. Выпьем немного вина. — Он протянул ей кубок. — Пей и будь сильной, девочка.

Послушно осушив бокал, Вита улыбнулась:

— Уже совсем хорошо и снова хочется танцевать! — Она села. — Я так давно не танцевала! На московском балу мне пришлось изображать веселье и танцевать, не помню что и с кем… Кажется, с тем самым переводчиком. Как давно это было и как скучно!

— Но он-то, наверно, запомнит эти минуты на всю жизнь. — Крис задумался. — Мне жаль этого парня, Вита. Он видел тебя так близко, ты была совсем рядом… Не мудрено, что сторож потерял голову.

— Мне кажется, его кто-то здорово подставил. У них там настоящая коза-ностра. А насчет этого ты зря, — Лесников не из числа моих воздыхателей. Он смелый и романтичный, как в старых кинофильмах с Жераром Филипом. И даже читает книги о любви. Оказалось, у русских есть писатель, который давным-давно написал те слова, что говорил мне ты…

— «Я люблю тебя, потому что нет на свете ничего лучше…» Эти слова принадлежат только тебе, Жизнь.

Вита рассмеялась:

— Они принадлежат всякой, кому выпало счастье быть любимой. Истинно любящий всегда чувствует себя избранным, владельцем уникального сокровища. Я готова поклясться, что Кристос Флавинос и в самом деле считает меня ненаглядной.

— Согласен. Я не могу отвести взгляд от твоего лица. Я счастлив, а поэтому справедлив: твой московский защитник не так уж плох… — Крис с тоской посмотрел на центральный витраж. Он думал о том, с кем будет счастлива Вита в летнюю пору своей жизни, когда память о Флавине станет далекой и блеклой словно аромат увядшего цветка. Может быть, неспроста на её пути возникает влюбленный, конечно же, преданно влюбленный русский? — Я хотел рассказать, кого встретил на месте аварии и даже чуть не пристрелил, приняв за бандита. Не смейся, — это был все тот же Лесников. Он прибыл в Ирландию, чтобы защитить тебя. Не думаю, что по долгу службы. Скорее, по велению сердца.

— Я рада, что у него все обошлось. Эти мерзавцы клялись, что достанут его. Все складывается отлично! — Поднявшись, Вита изобразила глубокий реверанс. — Приглашаю на танец, мой господин.

Крис обнял Виту.

— Что заказать оркестру?

— Все! Я жадная — я хочу сразу все.

И музыка зазвучала! Мелодии, которые Крис любил, и которые никогда не слышал. Но именно те, что способны были поднять влюбленных над миром, кружа их среди россыпи звезд. Чистый восторг и радость. Бесконечная радость. Они танцевали целую вечность.

— Завтра я сыграю для тебя, Жизнь, маленький спектакль. Так надо и так велит мне судьба.

— Лучше этого танца вряд ли получится… Крис, ведь мы летим! Но это не воздух — это волны музыки, играющие нами, словно ветер лепестками яблонь…

— Я не буду петь, не беспокойся. Кое-что совсем простое, в духе моих предков — я пройду сквозь стену.

— Постой, постой, Крис… Мне плохо…

Музыка разом умолкла, Вита опустилась на краешек кровати.

— Давай уедем отсюда. Мне кажется… доктор Ласкер прав, — у меня что-то неладно здесь. — Она сжала ладонями виски.

— Завтра. Завтра ты умчишься отсюда, чтобы никогда больше не возвращаться. ты уедешь совершенно здоровой.

— Скажи правду. Что творится со мной, что ты собираешься сделать? Милый, я схожу с ума?

— Любовь — безумие. Мы оба не похожи сейчас на нормальных людей. Успокойся, приляг.

— Нет! — Вцепившись в руку Криса, Вита смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. — Я чувствую, беда кружит над нами, как хищная птица. Черные крылья заслоняют свет и вот… вот уже тьма!

— Я обниму тебя крепко-крепко. Вот так. — Прижав Виту, Флавин слышал как бешено колотится её сердце. — Сейчас черная птица улетит и ты успокоишься. Видишь, я ничего не боюсь, девочка.

— Прости меня, Крис… Я не прошу сказать мне правду, я теперь знаю ее… С тех пор, как я услышала об этой… Ну. о своей болезни, какая-то часть моего существа знала, что это так. Но другая, другая вопила и сопротивлялась, отказываясь смириться. Это прорывалась к жизни моя любовь…

— И она победила, девочка. Ты скоро сама поймешь это. Любовь и смерть всегда рядом, как эти два витража. Но черная старуха уходит в ночь и наступает утро. С солнечными цветами и щебетом птиц.

— С тобой, Флавин… — Вита затихла в его объятиях. — Я никогда не отпущу тебя, Кристос…