— Мисс Гарам? Простите, я где-то слышал ваше имя…

— Я — партнерша Криса Флавина и его невеста. Я хотела бы услышать от вас, мистер Брант, что, собственно, происходит. Насколько я понимаю, вы в курсе блестяще проведенной аферы?

— Аферы? Не понимаю… Вам лучше поговорить с агентом Флавина.

— Но ведь Крис жив.

— Да, я только что получил сообщение от офицера, ведущего расследование катастрофы — в сгоревшем автомобиле не обнаружены человеческие останки. Следовательно, мы можем надеяться увидеть живыми мисс Джордан и вашего патрона.

— Где они? Как я могу связаться со своим женихом?

— Боюсь, вы сильно ошибаетесь, мисс… — Брант замялся, не зная, как вести себя с напористой девицей. Хью провел тяжелые часы, скрываясь от звонков и визитов.

Флавин предупредил Бранта о предстоящей мистификации и взял с него слово о полном молчании. Хью безоговорочно согласился подыграть влюбленным — уж если маг закрутил такую карусель, то наверняка неспроста и во благо Виталии. Но Бранту было невыносимо тяжко слышать вновь и вновь повторяющееся сообщение о гибели Виты и видеть её портрет с траурными комментариями. И вот, наконец, следователь сделал заявление — Джордан и Флавин не погибли в злосчастной машине! На радости Хью позволил себе бокал хорошего вина и включил телефон — он ждал вестей от Криса. Но первой прорвалась та самая Гарам, о которой болтали всякие небылицы, называя колдуньей и ведьмой. Так или иначе, Хью точно знал одно — у Флавина теперь была совсем другая невеста.

— Я ошибаюсь? Но в чем? — Переспросила Абра резким, как удар хлыста, голосом.

— Вы переоцениваете мою информированность, мисс. Господин Флавин не посвящает меня в свои планы. Я не знаю, где он находится в данный момент.

— Но ведь с ним скрывается ваша воспитанница, Брант. — Абра рассмеялась. — Кстати, а не вы ли являетесь папашей американской любимицы? Ведь мистер Джордан не имеет к её рождению никакого отношения. Как и очаровательная Голди.

— Не понимаю вас, мисс. Извините, у меня сейчас нет времени на подобные дискуссии, — разозлился Брант. — Должен попрощаться, но хотел бы дать совет… Вы ведь будете общаться сегодня с множеством людей? Не ставьте себя в глупое положение, называясь невестой Флавина.

— Благодарю, бедняга Брант. Примите и мое пожелание. Вам ведь сегодня будут задавать массу вопросов? Так вот, не морочьте людям голову, сообщая, что ваша подопечная осталась в живых. Готовьте панихиду, Брант…

Брант отключил связь, но в его ушах продолжал звучать безумный хохот Абры.

Вита открыла глаза от яркого света — сквозь витраж в узком высоком окне проникал солнечный свет. Витраж изображал две фигуры — мужчину и женщину. Они стояли друг против друга, сомкнув руки, с большим алым цветком, похожим то ли на мак, то ли на пылающее сердце. Их взгляды слились, никогда не разлучаясь, а налившийся рубином цветок сиял в центре, освящая нерасторжимый союз. На каменных плитах пола на медвежьей шкуре у кровати, на атласе простыней и одеял лежали блики — желтые, изумрудные, оранжевые. Самый большой красный луч застыл как раз посередине, на протянутой к Вите руке Криса. Он даже во сне боялся отпустить её.

Круглая комната с четырьмя узкими окнами, выходящими на все стороны света. В центре — кровать под балдахином из потемневшей парчи. Очевидно, они находились в башне, но Вита не помнила, как попала сюда. Она знала лишь, что целиком принадлежит человеку, лежащему рядом, и нет на свете ничего, способного разлучить их. Вита коснулась его смуглой щеки, разметанных по подушке темных волос и, склонившись, прильнула к его губам. В памяти тотчас пронеслись видения цветущего луга и светящегося сапфирового источника, ласки, поцелуи, объятия, сплетающиеся, как фигуры головокружительного танца.

Крис прижал её к себе:

— Доброе утро, Жизнь!

— Где мы, Кристос? Что произошло с нами?

— Не спрашивай ни о чем, моя радость. Я с тобой и все — ради тебя. даже воссиявшее сегодня солнце.

— Смотри! — Ладонь Виты «подняла» и «протянула» Крису алый цветок. Огненный луч соединил нас, как стеклянных влюбленных на витраже.

Крис прикоснулся к её пальцам, «подхватив» луч.

— Разве ты не узнала, это — Сердце Ангела.

— Конечно. Ну, конечно, милый… Только я тогда так и не спросила… Скажи — ведь оно для двоих?

— У влюбленных может быть лишь одно сердце. И в радости, и в беде. Если оно разбивается на половины — любовь умирает. В этом-то и суть, детка. — Погрозив пальцем, Крис чмокнул Виту в кончик носа. Она смотрела с восторженным удивлением.

— У меня странное чувство, словно я вижу сон… — Вита опустилась на подушки. — В нем все — Ангел в морозной ночи, мириады звезд, весенние цветы, блеск снега и жар огня… А ещё — синее озеро и бесконечный полет… Полет… И все это ты, Кристос, все это — моя любовь…

— Я видел то же самое. Это наш сон, Вита. Наш долгий, долгий, волшебный сон. — Склонившись, Крис заглянул в глаза Виты и увидел там страх. Она села, пряча лицо в ладонях. Ее голос прозвучал еле слышно:

— Крис, я знаю, я чувствую — мой сон скоро кончится. За ним — ничто. Чернота…

— Сейчас же забудь об этом. — Прижав Виту, Крис кивнул на светящееся окно. — День полон солнца и будет яркий, ослепительно-праздничный закат.

— Последний закат.

— Неправда! Мы в самом начале, Вита. Мне кажется, что я прикасаюсь к тебе впервые и это наш первый поцелуй… самый робкий, самый нежный, все ещё обещающий…