– И Семенов остался доволен?
– даже меня удивило то, как безжизненно прозвучал мой голос.

– Еще бы! Он был в восторге. Существа оказались не похожи ни на одно из земных созданий. Ведь и правда: нет ни одного животного, которое могло бы убирать и возвращать на место чешую по собственному желанию! Более того, они были умны, они могли долгое время находиться на воздухе. Конечно, первый блин комом: первое поколение оказалось болезненным и долго не протянуло, но Володя учился на своих ошибках.

Я невольно вспомнил Кинга... Это были очень дорогие ошибки.

– Володя работал днем и ночью, спал не более трех часов в сутки. Мне казалось, что жизнь в нем поддерживает странная, маниакальная идея, сродни той, что когда-то вела вперед меня, только серьезней. За два года экспериментов он вывел идеальную формулу для зверей первой серии: сорок процентов от человека, сорок процентов от зверя, двадцать процентов от морского животного. Морских животных он использовал самых разных: акул, скатов, китов, касаток, глубоководных и ядовитых рыб. Звери пошли "в производство", как говорили тогда на проекте, Володя мог вздохнуть спокойней.

У меня кружилась голова, хотелось встать и выйти на свежий ночной воздух. Но я заставил себя сидеть на месте, потому что пока не знал, как появилась вторая серия.

– Он все еще проводил исследования, но не ради проекта, а ради собственного интереса. Он задумал создать совершенно новое поколение зверей - так называемую вторую серию. Стало ясно, что для этого нужны новые материалы, поэтому он вернулся к тому гигантскому существу, которое мы нашли первым. До этого оно ждало своего часа, и лишь теперь было извлечено изо льда. Тогда же Володя обнаружил, что оно погибло не от старости, а от страшной раны в горле. Это не могло не интриговать. Володя сделал вскрытие и обнаружил в горле чудовища искалеченного зверя. Видимо, перед смертью более крупный хищник напал на него, порвал, намеревался проглотить. Но зверь, даже смертельно раненый, сражался до конца, перед самой смертью он своими шипами порвал горло убийцы и утащил с собой в могилу.

Я вспомнил свои сны, вспомнил тень, приближающуюся ко мне из темноты, кровь и боль, а потом - тишина... Я знал, к чему идет рассказ старика.

– Володя был восхищен этим зверем, буквально боготворил его. Уж не знаю, почему, но он приписал ему внутреннее благородство. Я не спорил, потому что видел, что для него это важно. Володя считал, что этот зверь достоин большего, чем возродиться в первой серии и стать собачкой на поводке. С удвоенной энергией он приступил к поиску новой формулы. Он мог работать свободно: созданием зверей первой серии теперь занимались его ассистенты. Его работа принесла результат: зверь второй серии должен был быть наполовину человеком, на сорок процентов - зверем, на десять - морским существом. Но его любимый зверь был слишком ценен, чтобы использовать его в первом эксперименте. Первой была самка, Ева... Она не только выжила, но и достигла высокого уровня развития за короткий промежуток времени. Это окрылило Володьку, он решился. К генетическому материалу того зверя он добавил гены электрического ската и... свои собственные. Я не знаю, зачем он это сделал, раньше он так не поступал, но я не был удивлен. В этом случае такое поведение казалось логичным для него. Так появился ты, Кароль.

Островский посмотрел на меня, ожидая, что я хоть как-то прореагирую, но я молчал. Долго он не выдержал:

– Володя создал тебя в своей самой первой лаборатории, не решался перевезти на материк. До того, как позволить тебе пробудиться, он провел так называемое "подсознательное обучение": убедился, что ты будешь знать речь. Большего он добиться не смог, но это - уже много. И вот однажды он привел тебя в сознание...

Я поднял руку, призывая его замолчать; рука дрожала.

– Хватит. Я помню, что было дальше.

Я поднялся - неловко, неуверенно, без своей обычной грации. Меня покачивало, но я быстро восстановил равновесие.

– Куда ты?
– Лита тоже вскочила с кресла.

– К реке.

– В лодку?

– Нет.

Мне хотелось побыть одному, разобраться с тем, что на меня обрушилось. Но тут Лита лишилась своей способности понимать меня и проявила баранье твердолобие:

– Я пойду с тобой!

– Не надо.

– Надо! Ты бы себя видел...

– Я сказал не надо, оставь меня в покое!

Она попыталась удержать меня, но я был не в духе. Я толкнул ее легонько, как мне показалось, однако девушка перелетела через всю комнату и врезалась в стену с такой силой, что стена треснула. Если бы кто-то другой попробовал сделать такое с моей Литой, я бы порвал его на куски. Сейчас же я не чувствовал ничего... Я знал, как онемевает тело. До этого момента, я не представлял, что душа тоже может онеметь.

Островский не стал ничего говорить мне, он, ковыляя, подбежал к Лите. Отлично, пусть и разбирается! Каждый к своему виду... люди!

На свежем воздухе стало легче дышать: я почувствовал, что приближается дождь. Вокруг меня была темная тропическая ночь, упавшая на землю быстро, неожиданно. Я распахнул ворота и побрел вперед. У меня не было особой цели, просто я знал, что к реке нельзя: там стоит лодка, а в лодке люди.

Я не хотел видеть людей. Я хотел быть один.

Все эти дни ожидания, все надежды - в никуда. Я надеялся получить прошлое, дом, свой народ... а узнал, что меня, в общем-то, и нет. В природе нет и не было никогда. Я - результат любопытства людей, нечто вроде игры, просто очень дорогой и сложной. Даже если я когда-нибудь убегу, идти мне будет некуда, потому что меня не должно быть.