– Что? Я, между прочим, в отпуске! Пить хочешь?

– В воду хочу.

– Ну так иди. Петрович, - она повернулась к капитану, - когда у нас ужин?

– Где-то через час, - отозвался он.
– А через три часа сядет солнце.

– Мне хватит, - заверил я, прыгая за борт.

Эта река была самым удивительным местом, в которое мне доводилось попадать. Ну, кроме океана, но в сравнении с океаном она подошла вплотную и была готова побороться за лидерство.

Здесь повсюду была жизнь - маленькая, большая, безобидная, хищная... Мне даже показалось, что сами воды живут, но не так, как на зараженном участке океана, а вполне естественно. Река знала, что происходит на ее берегах и далеко за их пределами, в лесу. Она не была маленькой - вместе со своими притоками она представляла единое целое.

И она приняла меня, что было вдвойне приятно.

Плыть оказалось тяжеловато: на дне часто попадались стволы деревьев и отмели. Если бы я рискнул набрать полную скорость, то на первом же повороте зарылся бы по пояс в песок на берегу. Так что я сдерживался, сосредоточив все свое внимание на ощущении прохлады.

А еще маленькая скорость давала мне возможность освоиться с местными существами - почувствовать их, понять, что они собой представляют и опасны ли нам. Получалось не идеально, да я и не надеялся, что с первого раза все сложится. Я довольствовался тем, что удавалось понять, с остальным потом разберусь.

Людей я поблизости не чувствовал, кроме тех, что плыли со мной. Ну разве это не рай? Величественная река, отдельный мир без людей. Вот это я называю отдых!

Правда, приходилось отдавать себе отчет в том, что долго я бы здесь не протянул. Люди - существа несуразные, но без них скучно.

Я увлекся настолько, что почти забыл о времени. Покрасневшие перед закатом лучи солнца намекнули, что я опоздал. Проклятье! В океане я бы за секунду домчался до лодки, но у реки другие правила, тут надо осторожней. Хотя, собственно, что я теряю? Меня все равно покормят, просто я не посижу за столом со всеми остальными, ну так не велика потеря.

Когда я наконец добрался до лодки, вода была пурпурной от заходящего солнца. Лита стояла на палубе и смотрела на небо, на этот раз без очков.

– Ты опоздал.

– Дико извиняюсь. Не надо упреков, я и так с трудом сдерживаю слезы раскаяния.

В воздухе пахло рыбой, жареной на открытом огне. Я вспомнил, что последний раз ел ранним утром, еще в самолете.

– Не дождались меня, небось?

– Ошибаешься, дождались. Я знала, что ты опоздаешь.

– Откуда?

– Ну... если бы я могла свободно плавать в этой реке, я бы тоже опоздала.

Лодка была разделена на две части капитанским мостиком и расположенными под ним тесными клетушками кают. Задняя палуба была меньше, зато здесь можно было повесить противомоскитную сетку, которая в паре с тяжелым навесом-крышей создавала иллюзию шатра. Под сеткой стоял старый, но крепкий еще стол, привинченный к доскам палубы, и несколько складных стульев.

Стол не был пуст. В самом его центре стояла стеклянная миска, в которой плавали пушистые, похожие на бабочек цветы - вещь совершенно нефункциональная, но людям такие мелочи нравятся. По одну сторону от миски разместилось плоское глиняное блюдо с жареными рыбами, по другую - горшок с рисом. Сервировка продолжалась: полная и очень смуглая женщина носила на стол тарелочки с какими-то овощами, соусами и прочей ерундой. Двигалась она, несмотря на почтенный возраст, ловко и быстро.

Я сел за стол рядом с Литой - не на стул, конечно, а на крепкий деревянный ящик, но это не так уж важно. Напротив нас устроился капитан, позже к нему присоединилась молчаливая женщина. Помощник вызвался все это время стоять за штурвалом - парень по-прежнему меня боялся. Я мог чуть успокоить его, если бы убрал броню, но это было не нужно... да и не интересно.

– Ну, приступим!
– Капитан всегда вел себя так, будто вспомнил удачный анекдот, настолько пошлый, что даже смеяться над ним было неприлично, а не смеяться едва получалось.
– Спасибо нашей хозяюшке. Тиа прекрасно готовит, но немногословна - за то и ценю! Бывали у меня болтливые бабы, вот уж с кем беда! А эта - золото: все сделает, да еще и благодарна будет, что сделать позволили.

Я критическим взглядом осмотрел стол. Из всего этого великолепия меня заинтересовали только рыбины и хлеб. Хлеб я вообще не очень люблю, нам, хищникам, не полагается, но этот был особенный: мягкий и горячий. На базе хлеб всегда был холодным и напоминал кусок мыла.

– Она не говорит по-русски?
– спросила Лита, придвигая к себе что-то фаршированное чем-то... Мои познания в человеческой пище были недостаточно велики для точного определения.

– Нет, только по-испански. Как и Мико, помощник мой. Он, кстати, тебя боится - хуже смерти!
– капитан подмигнул мне. Я продолжал пялиться на него из-под брони.
– Думает, что ты какой-то монстр! Ну, я-то его не виню, страшен ты, брат, только не обижайся. И силен.

– Я на правду не обижаюсь. Ваш пугливый не проболтается?

– Некому. Я его на улице подобрал когда-то, далеко отсюда. Да и вообще, я сказал, чтоб он молчал, вот он и будет молчать. Рассказывай, давай, что ты на дне видел?

– Тину, - я демонстративно зажевал рыбину вместе с костями и головой.

– Очень содержательно! Эй, да ты не дуйся, что страшным назвал!

Я и не дулся, я просто был голоден. В целом мне капитан нравился, в его словах чувствовалась искренность.

– Он еще после дороги в себя не пришел, хорошие манеры не распаковал, - пояснила Лита.
– Так что лучше оставить это мрачное существо в покое. А пока расскажите мне, сколько нам ехать.