Сама база представляла собой приземистый, покрытый пеноматериалом цилиндр размером не больше посадочного модуля, стоявший на расчищенном клочке льда. По соседству теснились силовая установка, мачта антенны, какое-то оборудование для выработки ракетного топлива изо льда и зияло отверстие шахты, ведущей сквозь ледяную толщу к скрытому внизу океану. В некотором отдалении располагалась плазменная печь для утилизации отходов, на километры вокруг которой белизну пятнал уродливый слой черной сажи. Территорию базы окружали залежи мусора из строительного оборудования и лома.

Еще один человек в скафандре встретил их у шлюза и сделал несколько приветственных жестов, прежде чем все прошли внутрь. Судя по выдавленным на люке обозначениям, шлюз был рассчитан на четырех человек, так что два землянина и пара шоленов поместились едва-едва.

Внутри базы было тесно, жарко и плохо пахло. Экипаж состоял из трех мужских особей и одной женской, все одеты в очень грязные утеплители для скафандров. Самец с безволосой головой сделал шаг вперед и вытянул руку в жесте приветствия:

– Добро пожаловать на Шеклтон! Я Клаудио Каставерде, заведующий базой. Мы приготовили для вас комнату, если хотите отдохнуть.

– Очень мило с вашей стороны, но мы отдохнули в модуле, – сказал Гишора. Он говорил на самом распространенном языке Земли намного свободнее, чем умела Тижос. – Мы должны спуститься на основную станцию как можно скорее.

– Подъемник сейчас на пути наверх. Внутри никого нет, он будет здесь через несколько часов. Тем временем, если вы хотите чего-нибудь выпить или перекусить, мы как раз собирались обедать. Не желаете присоединиться?

При мысли о еде в столь дурно пахнущем месте у Тижос пересохло во рту от отвращения, но Гишора был опытным дипломатом:

– Благодарю. Это доставит нам огромное удовольствие.

На самом деле пищу землян они, разумеется, не ели. Тижос знала, что шолены могут без вреда для себя употреблять крахмалы и сахара, но у людей была опасная привычка сдабривать любую еду животными белками, которые почти наверняка вызвали бы аллергическую реакцию.

Они с Гишорой пообедали тем, что привезли с собой. Их рацион составляли простые комки из смеси углеводов и жиров, но каждый был приправлен специально подобранными ароматизаторами, психостимуляторами и феромонами и предназначался для употребления в определенной последовательности. Трапеза началась с мягких овощных вкусов, приправленных стимуляторами, продолжилась крепкими пряностями и дезингибиторами для легкости беседы и закончилась афродизиаками и мягкими психоактивными веществами со вкусом маринованных фруктов. К концу обеда Тижос смягчилась и ощутила расположение ко всем присутствующим.

Во время еды Гишора обсуждал с землянами их научную работу. Безволосый – Каставерде – изучал ионосферу и магнитные поля Ильматар и их взаимодействие с более мощными полями гигантской планеты, вокруг которой она вращалась. Женщина при помощи лазерных отражателей наблюдала за движением ледяных плит. Остальные двое мужчин отвечали за техническое обслуживание базы и подъемника. И все четверо, похоже, мечтали устроить для шоленов экскурсию по своим владениям. Тижос, сжав зубы, согласилась выйти полюбоваться на мусоросжигательную печь под непрекращающуюся болтовню человеческой самки об этой мерзкой вещице.

– Оболочку мы сделали из наружной обшивки отделяемых грузовых отсеков. Внутри она выложена местным базальтом. Мы с Сатоси две недели таскали вездеходом санки с камнями от ближайшего обнажения породы. Горелка на водородной плазме, подпитка чистым кислородом, вся органика полностью сгорает за несколько минут. Никакой опасности заражения.

– Но от нее много сажи, – сказала Тижос. – Это видно даже с орбиты.

Женщина странно повела плечами.

– Изначально предполагалось сваливать отходы где-нибудь в горах и не трогать ближайший миллиард лет. Но вы, ребята, велели нам все сжигать. А от горения образуется зола.

– Вы могли бы вывозить ее с планеты.

– Вы серьезно? – Голос человеческой особи по радио взлетел до раздражающе высоких тонов. – Десять кило горючего на каждый килограмм мусора? Мы и так пережигаем на топливо весь лед, который вы разрешаете нам добывать.

Тижос подняла глаза на станцию и увидела, что капсула подъемника показалась над краем шахты.

– Я была рада беседовать с вами, но показался подъемник. Мне нужно идти.

Несмотря на все попытки заставить землян поторопиться, прошло больше часа, прежде чем Тижос и Гишора смогли занять капсулу. Потом пришлось ждать, пока погрузят оборудование и двое землян проверят все системы. Поэтому, когда стена льда начала скользить вверх мимо крошечного иллюминатора, Тижос испытала несравненное чувство облегчения.

Подъемник представлял собой маленький жилой модуль размером почти с базу на поверхности. В нем стояли четыре кроваты для землян, стол, маленькое устройство по переработке отходов и шкаф, наполненный дегидрированной человеческой едой. У шоленов был собственный пищевой репликатор, дистиллированная вода для питья и куча времени для беседы. Спуск занимал тридцать шесть часов, за которые их тела должны были адаптироваться к высокому давлению.

Тижос получила истинное удовольствие от спуска. Наконец-то они с Гишорой могли свободно поговорить о работе – об Ильматар и землянах. Словно вернувшись во времена ученичества, Тижос почти трое шолинских суток бесхитростно наслаждалась обществом другого умного и любознательного шолена. Их чувственная игра перестала быть нудной рабочей обязанностью.