– Сначала одно, потом другое.

Полузабытые навыки массажа Роб получил в школьной команде по плаванию, основывались они целиком и полностью на грубой силе. Впрочем, судя по всему, Алисию это вполне устраивало: она стонала и вздыхала с явным удовольствием. Роб растирал ее мышцы от икр до предплечий, пока у самого не заболели руки.

После работы в океане ее кожа до сих пор была холодноватой на ощупь, но под его ладонями она розовела и становилась теплой. Как почти все на «Хитоде», Алисия была в отличной форме: мышцы тверды как дерево, а жира меньше, чем у умирающего с голоду.

Когда пальцы уже не гнулись, Роб похлопал ее по плечу:

– Моя очередь!

Алисия разочарованно всхлипнула, но покладисто оседлала его бедра и начала разминать затекший загривок и плечи. Если они и дошли в этот вечер до секса, Роб его не запомнил, потому что сразу крепко уснул.

Подмастерье Долгощупа ничуть не удивлен, услышав возле границ Горькой Воды сигнал Широкохвоста. Похоже, полуголодные ученые-изгнанники, являющиеся в гости без приглашения, здесь не в новинку.

Подмастерье тут же проводит его к хозяину. Долгощуп занят трубами: под его началом группа арендаторов и подмастерьев устанавливает в один из главных протоков любопытный предмет. Тот напоминает циркуляционную турбину, на оси которой закреплен пучок скрученных стеблей жгутоцвета, в свою очередь накрепко привязанных к тяжелому камню.

– Широкохвост! Не припомню, как ты предупреждаешь меня о своем появлении, – говорит Долгощуп. – Но, в любом случае, я очень рад.

– Я изгнанник, – признается Широкохвост. – Изгнан из Бесконечного Изобилия за убийство землевладельца на общей земле.

Долгощуп обдумывает его слова.

– Опиши преступление.

– Помню, в доме собраний идет спор по поводу установки сетей. Предводитель противной фракции пытается перетянуть меня на свою сторону. Мы спорим. Я голоден и устал. Он отказывается покинуть мою территорию. Я уверен, что нахожусь на своей земле, и дерусь с ним. Убиваю его и затем узнаю, что мы на общей земле.

– Печальная ошибка. Я, конечно же, удивлен, но повторяю: тебе здесь рады. В Горькой Воде ты под моей защитой.

– Спасибо, – Широкохвост чувствует огромное облегчение. Долгощуп – приверженец старых традиций и, если он назвал кого-то гостем, будет держать слово.

Впервые после суда Широкохвост спокоен. Он больше не изгнанник, а в границах владения Долгощупа находится в безопасности как гость свободного землевладельца.

Хозяин прерывает его мысли сигналом:

– Довольно болтовни – ступай в дом и первым делом что-нибудь съешь. Ты звучишь так, будто внутри панциря пусто! Я рассчитываю, что мы как следует поговорим, когда работа будет закончена.

И тут же оборачивается к одному из своих работников.

– Ты, безмозглый детеныш! Ощупай это соединение. Половина потока утекает сквозь шов. Заделай его, как должно!

Роб проспал девять часов, слопал огромный завтрак и отработал еще одну вахту, пакуя вещи Анри Керлерека, чтобы его каюту могла занять Уна Карлссен. Так для инопланетян освободилось два смежных помещения.

Алисия вызвалась ему помогать, но Роб отказался.

– В этих каютках двоим не развернуться, – объяснил он. – Обещаю, что не кинусь резать вены в приступе запоздалого раскаяния.

И все равно, разбирать пожитки Анри было странно. Все, что раньше бесило своей манерностью, теперь выглядело печально и чуть ли не трогательно. Египетский крест, найденный, если верить Анри, в гавани Александрии. Форменная рубашка французских подводников, которую он надевал, когда хотел выглядеть как мачо. Летный костюм с нашивками миссий на Титане, Европе и Ильматар.

Роб старался вести себя почтительно, аккуратно сворачивал вещи и укладывал их в сумки из огнеупорной ткани. Внезапно он задался вопросом, что бы нашли те, кому пришлось бы упаковывать имущество Роберта Фримана? Несколько выцветших футболок с названиями музыкальных групп и марок пива. Инструкции к видеооборудованию. Перстень выпускника Калтеха. Две рубашки с эмблемами съемочных групп – ему случалось подрабатывать в кино.

Анри был эгоистом и занозой в заднице, но его, по крайней мере, будут помнить. Если Роб пропадет в глубинах ильматарского океана и никогда не вернется на Землю, заметит ли это кто-нибудь? Пяток родных, может, с десяток знакомых и тот, кому поручают вырезать имена на мемориале погибшим астронавтам в Космическом центре Кеннеди…

Покончив с каютой, Роб провел еще пару часов, сражаясь с плесенью в уборной, ближайшей к комнатам инопланетян.

Окинув станцию свежим взглядом, он был вынужден признать, что ее обитатели – жуткие неряхи. Они с энтузиазмом взялись прятать подозрительные артефакты, но никому и в голову не пришло заняться банальной уборкой вроде оттирания стен да выметания сора из углов.