– Знаешь, тебе необязательно так рано вставать. Мы можем встретиться завтра в час, если так удобнее.

– Все уже будут на ногах.

– Ну да.

– Что за свидание в присутствии посторонних?

– А у нас свидание? – спросил он, слегка оторопев.

Алисия рассмеялась, и Роб к ней присоединился, надеясь перевести все в шутку.

Они договорились, что продолжат совместные ранние завтраки, но в тот же вечер, в 15:00, когда большая часть экипажа отдыхала после ужина, Роб сел играть с Алисией в карты в общей гостиной. В комнате было с полдюжины других сотрудников станции, но, если не считать нескольких тайком брошенных взглядов, никто не отреагировал на его присутствие.

Ободренный, он начал встречаться с Алисией все раньше и раньше вечером, пока наконец они не вышли на камбуз к ужину вместе со «второй сменой», в 13:00. Роб понял, что с нетерпением ждет встреч с Неогри, и перестроил свое расписание так, чтобы видеться с ней чаще. Постепенно он проводил все больше времени за пределами своей каюты в компании других людей и почувствовал, что ему это нравится. Прошла неделя, другая, но Роб их даже не заметил.

Он как раз начал задумываться, согласится ли Алисия с ним переспать, когда явились инопланетяне.

Торможение было жестким. Тижос лежала, пристегнувшись ремнями к койке, по такому случаю выдвинувшейся из обычно гладкой кормовой стенки каюты. Термоядерные двигатели взревели, и Тижос с силой вдавило в подушки. Она попыталась оценить перегрузки – в два раза выше нормальной гравитации на Шалине? В три раза? Сколько выдержит корабль, прежде чем распадется на части?

Все их путешествие носило неприятный оттенок излишней поспешности. Только для выхода с орбиты использовали полдесятка подвесных ускорителей, а к двигательному отсеку прикрепили сбрасываемые баки, позволявшие быстрее перемещаться в инопространстве. Затраты по доставке всего этого на орбиту в кратчайший срок ошеломляли – миссия стоила дороже, чем целый год обычных межзвездных исследований.

Вместо того чтобы выйти на длинную, тщательно продуманную и низкозатратную орбиту сближения, они на дополнительном топливе промчались в опасной близости от местной звезды, а теперь выжигали половину оставшегося ради довольно жесткого спуска.

Тижос взглянула на дисплей, спроецированный в центр кабины. В этот момент корабль проходил над верхней границей облаков гигантской планеты, которую люди называли Укко. Предстояло еще отклониться с нынешнего курса, перейдут на орбиту ее спутника – Ильматар – и в последний раз запустить тормозной двигатель, чтобы начать вращаться вокруг него. После таких расточительных маневров на корабле едва хватит топлива для возвращения на Шалину по экономной четырехмесячной траектории через инопространство.

Двигатели смолкли, и Тижос отстегнула ремни: невесомость она переносила гораздо лучше. Вызвав внешний иллюминатор, Тижос наблюдала, как в атмосфере Укко под черным пологом неба вращаются красные и желтые вихри. Ильматар уже виднелась впереди, поднималась над вершинами облаков, как маленький белый серп.

Дисплей показал, что до следующего торможения и новой необходимости пристегнуться около двух часов. Самое время поработать над личным проектом.

Тижос присоединилась к рабочей космической группе, чтобы изучать жизнь на других планетах, но покидать Шалину ей еще не приходилось. Миссия на Ильматар давала редкую возможность познакомиться сразу с двумя инопланетными видами – людьми и местными жителями. Экспедиция не должна была здесь задержаться, так что придется использовать любую возможность для сбора максимума информации за имеющееся в ее распоряжении время. После некоторых раздумий она придумала хитрую схему.

Люди потратили немало времени на изучение ильматариан, и значит, если Тижос удастся поработать с кем-нибудь из человеческих исследователей, просмотреть их материалы, это позволит изучить оба вида одновременно. План казался ей вполне эффективным, поэтому в свободное время она учила английский и испанский – два самых распространенных земных языка.

Тижос достигла достаточного уровня, чтобы прочесть некоторые научные работы людей. У тех была необычная методика приращения научного знания, основанная на конфликте. Одни исследователи описывали свои находки в обособленных документах, а другие пытались опровергнуть изложенные там доводы. Каким-то образом из спора рождалось Согласие.

Иногда текущая общепризнанная истина радикально менялась: примечательно, что люди использовали один и тот же термин – «революция» – для описания смены научной парадигмы и жестокого социального потрясения. Все, что они делали, было результатом состязания или жесткой логики. «Как это непохоже на сочувственное и подпитывающее единомыслие шоленов», – думала Тижос. Она ни с кем не делилась своей мыслью, но порой ей казалось, что возможность не согласиться с другими даже приятна.

Грубохват и компания тщательно прислушиваются, припав к земле под нависшей скалой. Та возвышается над бесплодным участком дна, но здесь удобно подкарауливать путешественников. Гонцы и торговцы, направляясь из селений Глубокого Разлома к источникам Трех Куполов, проходят поблизости, а до ближайших безопасных мест в любом направлении сотни кабельтовых. Беспечный странник может стать легкой добычей, а на помощь ему позвать будет некого.

В шайке Грубохвата сейчас восемь отличных бойцов, а он помнит, как разогнал двенадцатерых всего с тремя соратниками. То, что та дюжина, по большей части, была недоросшим молодняком, он старается не думать.