Шрифт:
Почти в тот же миг, на пороге возник Хозяин Балхи - маленький, толстый, горбоносый. Хорунди давно научился отличать Хозяев. Поначалу, они казались одинаковыми. Он их сравнивал с животными. Животными родины. Хозяин Гопко представлялся гуаром. Опасным, кровожадным, острозубым, но неизменно прекрасным гуаром. Символом силы и мужественности. Хозяйка Марта… во всем животном мире Хорунди не находилось подобий Хозяйки Марты… Хорунди ее просто боялся.
Если Старший Хозяин виделся Хорунди гуаром, то Хозяин Балхи был ланицем. Таким же маленьким, пухлым, с большими глазами на круглой щекастой мордочке ланицем – грозы молодых побегов бука и крупных насекомых.
– Мы уже близки, почти нашли способ, конечно, требуются кое-какие исследования, все-таки слишком разные виды. Обмен веществ, физиология, анатомия…
Хозяин Балхи имел привычку говорить с порога и, не останавливаясь. Впрочем, слова Хозяина Балхи мало волновали Хорунди. Он больше беспокоился о… сандалиях.
– Ты о чем? – задал вопрос Хозяин Гопко.
– Как это, о чем? О стерилизации, конечно! Говорю же, почти нащупали…
– Сначала ты носился с идеей хирургического вмешательства. Я еле переубедил тебя – сама операция, реабилитационный период – дорого, неэкономично, теперь…
– Хирургия пройденный этап, - Хозяин Балхи помахал в воздухе пухлой ручкой. – Химия! Медикаментозная коррекция, вот – будущее! Подумай сам – какие перспективы. Привозят партию рабов, мы им по пилюле, или, скажем, уколу, и – все - никаких проблем с незаконной рождаемостью, незапланированным ростом…
– Говорил раньше, говорю сейчас – зачем? Проще в Утилизатор – и готово. Рабы они и есть рабы. В любой момент доставим новых. Молодых, здоровых…
– И опять их всему обучай. Заново. Нет, Юра, ты не прав…
Сандалии Хозяина Балхи. Хорунди не знал, где ходил Хозяин Балхи до этого. Но всегда, всегда, когда он посещал Хозяина Гопко, сандалии Хозяина Балхи были грязные. В пыли, и еще в чем-то темном, липком. Там, где прошелся Хозяин Балхи, оставались трудно вытираемые следы. А хозяин Балхи любил ходить, он почти никогда не садился. Иногда Хорунди подозревал, Хозяин Балхи нарочно пачкает обувь и ходит. Чтобы помучить его – Хорунди.
Хозяева говорили, спорили, махали руками, а следы – к ужасу Хорунди – множились.
– К вам начальник Внутренней Службы.
Вздрогнул не только Хорунди, как по команде замолчали оба хозяина. Каплан - Хозяин Внутренней Службы напоминал Хорунди ядовитую шешу. Тихую, неприметную, маленькую шешу.
Она пряталась в кустах, у обочины, могла сидеть день, два, не двигаясь. Стоило появиться жертве, шеша выпрыгивала – стремительная, гибкая – чтобы впиться в несчастную зубами. Укус шеши обездвиживал жертву. Потом она ее съедала. Еще живую.
– Только что доложили, - было в появлении Хозяина Внутренней Службы и хорошее – следы не множились, - некая Гольдеман из аграриев, родила ребенка.
Внешне Хозяин Каплан совсем не походил на шешу. Маленький, с бегающими глазками. Он скорее походил на колика. Вечно испуганного, вечно настороже колика.
– Разрешение есть?
Хозяин Гопко говорил так, что даже Хорунди сделалось страшно, хоть и обращался Хозяин совсем не к Хорунди.
– Нет, естественно, иначе я бы не докладывал.
– Вы знаете, что делать.
Или Хорунди показалось, или Хозяин Каплан потер маленькие ручки.
***
Жило еще на Земле два крестьянина. И бил на меже их полей родник, с которого они брали воду.
А в дальнем конце полей текла река.
Второй крестьянин день и ночь трудился, прорывая каналы от реки к своим угодьям. А первый насмехался над ним.
«Зачем надрываешь себя, - говорил он, - ведь есть родник, воды хватит всем».
Однажды утром пришел первый в поле и увидел, что родник высох.
Вскоре у него погиб весь урожай.
Учитель говорит: МИР НЕ СТОИТ НА МЕСТЕ.
Заветы. Глава 5, стих 1.
– Вот, - Руслан Шабровски стоял посреди обширного помещения. Ультрамодным барельефом стены усеивали всевозможные экраны, шкалы, переключатели и датчики. – Сердце Ковчега – центр технического управления, говоря проще, хоть и не совсем верно - рубка.
Руслана, как инженера, как создателя распирало от гордости. Эммануил понимал его, понимал, но не разделял чувств. Вид механизмов, пусть и сверхсовременных, навевал на него скуку. Сколько себя помнил, его занимали люди, их мысли, мотивы, чувства, устремления.