Кремня вокруг было много. Вся земля, поросшая невысокими цветами вроде ромашек, только очень маленькими и разноцветными мхами пестрила шляпками окатышей. Думаю, что геологи из будущего удивились бы, встретив такую аномалию.

Наверное, раньше тут высились меловые горы. Потом их накрыл ледник. А когда случилось потепление, ледник стал двигаться, разрушил горы и превратил пласты кремния в эти окатыши.

Конечно, я не был уверен в верности гипотезы, но поделился мыслями с Туро. Еще пару часов он от меня ни на шаг не отходил. Слушал истории о великом оледенении, мамонтах, бродящих, когда-то, может быть и тут, шерстистых носорогах...

***

И этот день кончался. Еще одна ночь и мы подойдем к горам, уже близким, высоким, подпирающим темное небо. Все подвластно времени и даже солнце не в силах остановиться, бордовым пятном оно клонилось за острые уже различимые пики, а накануне долго не смиряло свой жар, и воздух, накаленный от зноя, заваривал на горизонте грозу фиолетовым маревом. Подул ветер. Закачались чахлые ели, чудом укоренившиеся в камнях. Заприметив овражек и десяток деревьев на его краю, я решил остановиться на ночевку там.

Темнело. Первым делом разжег костерок. Едва загорелись сухие ветки, как в недрах беременной дождем тучи, неумолимо двигающейся под порывами ветра к нам, разветвилась молния - мигнул ее ослепляющий след. Туро зайцем вылетел из овражка и спрятался под елью. С гулом грозы разлился пряный запах полыни и хвои.

– Туро, руби деревья!
– закричал я, но парень, похоже больше всего на свете боялся стихийных бедствий и не отозвался. Пришлось самому заняться этим. Поглядывая на свернувшегося калачиком под деревом мальца и волчиц, устроившихся рядом с ним, срубил два деревца. Очистив от веток стволы, потащил их к костру. Одну из палок перерубил пополам и, заточив, вогнал колья в землю в метрах полутора друг от друга. На второй вырубил пазы, так, чтобы в них сели верхушки кольев и положил ее сверху перекладиной. Поглядывая на хмурое небо, срубил еще три небольших ели и ветки отделил от ствола только с одной стороны. Пристроил деревья на перекладину верхушками к земле. Едва соорудил из еловых веток подстилку под навесом, как сверху упали первые крупные дождевые капли.

Перетащив в укрытие вещи, срубил ближайшую ель и бросил ее в костер. Взметнулось высь пламя, затрещали, защелкали, попискивая зеленые иголки. Юркнув под навес, я распаковал меховые плащи и улегся на ароматные, пахнущие хвоей ветки. С неба полилась вода, как сквозь решето забрызгало по крыше и по земле. От костра поднялся столб белого дыма. Совсем рядом сверкнула молния и тут же, над головой загремело. Хотел позвать Туро, но раз парень сам до сих пор не пришел, то теперь и подавно останется ночевать в своем укрытии. Дождь поливал как из ведра. Хоть и капало сверху, и костер едва дымил, не давая тепла, уснул я быстро.

Проснулся от какого-то шума. У навеса потрескивал костерок и Туро резвился неподалеку с волчицами. Солнце уже грело, земля в овражке парила. Вынув из корзины два куска мяса, свистнул волчицам. Муська тут как тут, словно собачонка крутит хвостом и сама вертится, заглядывает в глаза. Получив свой кусок, тут же убежала с ним подальше, из оврага. Пальма устроилась перекусить тут же, у навеса.

Подошел Туро, стоит, смотрит, нахмурив брови.

– Как спал?
– спрашиваю, представив себе его ночевку под елью, улыбаюсь.

– Холодно было...

– Боишься грозы?

– Грозы?
– он посмотрел на меня с удивлением, - То духи злятся! Прятаться нужно!

– Не правильно, Туро! Гроза формируется в облаке. Само облако состоит из воды и льда. Крупные частицы в облаке несут отрицательный заряд, а мелкие, легкие - положительный. Хоть ты ничего и не понял, по глазам вижу, - мальчик, действительно смотрел на меня, как будто змею увидел, - Но запомнить должен, что во время грозы нельзя прятаться от дождя под одинокими деревьями или оставаться в "чистом поле", плавать в реке. Это без всякого злого умысла духов может привести к попаданию в тебя молнии, и тогда ты точно узнаешь, где и как живут духи.

Наблюдая за подвижной мимикой парнишки, я рассмеялся. Он вроде бы и верил мне, но при этом продолжал сомневаться. Выставив перед собой вторую корзину с припасами для нас, предложил ему перекусить, а сам пошел вглубь овражка, отлить. Журчу, поглядываю по сторонам. Тут, в метрах пятнадцати от костра стены оврага выветрились, оголив скальную породу. Мой взгляд скользил по осыпи и задержался на рыжем, местами, словно в зеленом мхе камешке. Не спешить и закончить то, чем я занимался, в тот момент было трудно. Я был уверен, что нашел самородок меди. Почти как в детстве, когда, например, в первый раз увидел жука. Я просто знал, что лежащее на спине и шевелящее лапками насекомое - жук!

Размером с кулак, местами с острыми отростками камень я потер о серую скалу и увидел характерный для меди блеск. Полез по осыпи выше, разгребая камешки ногой. Так увлекся поисками, что не заметил Туро. Мальцу, наверное, надоело за мной наблюдать, и он спросил:

– Лоло, я давно поел, ты сам будешь или пойдем?

– Буду, буду. Еще немного потерпи и пойдем, - пробормотал я в ответ, остервенело вороша ногами острые камни.

– Что ты делаешь?

– Медь ищу.

– Медь? Что это?