Кто обрадовался по настоящему, так это Утаре. Ближе к лесу она тут же, едва мы разгрузили лодку, стала подрезать дерн. Мне пришлось отправиться в рощу искать лещину и заготавливать жерди для перекрытий. Потом резать тростник и осоку, таскать вместе с любимой к дюне кирпичики дерна. Глаза боятся, руки делают! Мы построили дом за три дня. Еще неделя ушла на всякие мелочи: внимательно изучив устройство весла, сделал по его подобию лопату, песок копался легко; выровнял в доме пол, подготовил ямы для ледника и для всякого мусора. Охотились, искали по округе и приносили на дюну камни. Вскоре внутри дома очаг выложили. Нарезали ивовых прутьев и замочили их в отрытом озерце, небольшом, где-то метр на два. Приятно удивился, когда обнаружил там рыбу - десятка полтора карасиков. Немного усовершенствовал ловушку, сузив проход в озерцо.

Прошел месяц...

Проснулся я как-то, а бесконечных дел вроде и нет. Хотя, о чем я? С чего бы начать? Глину нужно найти и сделать посуду, нажечь угля, размолотить трофейную руду и попробовать хоть что-нибудь из нее выплавить. Утаре со шкурами все время возится и хочет веревок еще наплести...

Лучше иметь плохой план, чем никакого! Отправился на поиски глины. У реки искать, сразу не стал. Болото там. Пошел к опушке и не спеша, вдоль нее направился в сторону гор. Увидел входящую в лес балку с крутыми спусками, вошел в нее. Спугнул стадо кабанчиков. Был бы сам, то скорее они меня спугнули бы, а так волчицы порезвились, вдвоем задавили подсвинка килограмм на восемьдесят. Уже не зря сходил! Обычно, когда везти начинает, то во всем. Корни дуба обрушили с края оврага землю, обнажив пласты глины. Работа была нудной и тяжелой. Набирал полную корзину и тащил ее на дюну. Делал это, пока не собралась у реки приличная куча. Глина была похуже той, что копалась у стойбища Рыб. Песка в нее почти не добавлял, но звенели изделия из нее хорошо и их стенки попробовал делать тоньше, горшочки не трескались. Стало быть, жирная глина совсем не означает - лучшая!

Пока с глиной возился, Утаре смотрела ласково, время от времени бросала свои дела, чтобы обнять. Но когда стал жечь уголь, моя милая разве, что пальцем у виска не крутила. Неделю провозился, занимаясь только этим.

Вначале вырыл яму сантиметров семьдесят в глубину, утрамбовал дно и стенки. Натаскал из леса толстых веток, часть наломал, что-то пришлось рубить. По мере того, как дрова в яме загорались, подкладывал новые, заполнив ее до верха, накрыл кирпичиками дерна и притоптал. Вырыл вторую яму и все повторил. Из трех ям удалось вынуть пять корзин угля. Высыпал у стены дома, накрыл на всякий случай кучу шкурой. Потом задумался, как руду дробить буду?

Вспомнил, что неподалеку от дюны видел серые верхушки камней - скальной породы. Там и устроился. Клал кусочки минералов на эти камни и лупил по ним, другим, поменьше. Что-то удалось раскрошить, а те, что прочными оказались, больше не пытался раздробить. Обрадовался, когда заметил блеск меди и свинца в крошках.

Вспоминается, как сидел на закате у костра и придумывал способы плавки руды. Именно придумывал. Не может человек знать все! Знал байку о том, как древний человек, работая с камнем, бил по нему, а он никак не хотел раскалываться, плющился в лепешку. Мол, так древний человек познакомился с металлами.

Наверное, речь шла о самородках золота или меди. А то, что в обычном костре они смогли расплавиться, мне вообще мало верилось. Разве, что свинец. Виделась мне плавка просто: вырыть ямку, положить слой угля, потом раздробленной руды, сверху еще присыпать углем и поджечь. По логике, в итоге должен был получить какой-нибудь слиток. Что с ним потом делать? Ковать? Лупить по нему каменным молотом? Нет, кузнец из меня пока никакой! Вот интересно, как древние кузнецы щипцы, например, в первый раз делали? Выплавили? Так, ничего тогда не придумав, решил попробовать получить хоть какой-нибудь слиток и изучить его потом.

Пока рыл яму, обдумывал, как можно расплавленный метал, хоть свинец, залить в форму. Надумал, что без тигелька не обойтись. Попытка не пытка! Выбрал горшочек с более-менее однородными по толщине стенками, насыпал в него руду. Потом, понял, что реально туплю, вернулся к первоначальному варианту. Вот получу какой-нибудь слиток и плавку в тигельке опробую!

Горшочек, правда, мне все равно пригодился. Отмерил с его помощью две меры дробленой породы на закладку в яму. Поджег. Ходил, кружил вокруг, пока угли горели и тлели. Еле дождался. Пока содержимое ямы остывало, ничем другим заняться себя заставить так и не смог. Достал оттуда серую лепешку, всю в ямках-кратерах, как лунная поверхность. Оббил на камне всякую труху и местами слиточек заблестел желтеньким! Не чистая медь получилась, а какой-то сплав, что в любом случае лучше!

Едва забрезжив, рассвет возвестил о начале нового "сладкого" дня. Уже дней десять мы совершаем многокилометровые марши по окрестным лесам в поисках ягодников. Каких только вкусностей мы не находили! Клюква и брусника, голубика и ежевика, малина и черника, земляника, казалось, попадались везде. Но каждый день мы уходили все дальше и дальше от дюны, чтобы найти новое место, где ягод было бы больше.

Тут, особенно мне полюбилось голубика. Там, в будущем, с голубикой я познакомился еще в детстве. Мне не было и шести, когда две моих старших сестры с подругами пошли в лес собирать эту ягоду, прихватив меня с собой. Сам сбор, я уже плохо помню. Только, что набрали все полные ведра, а я объелся этой ягодой и меня тошнило. Быть может, этот детский опыт, отбил у меня тогда вкус к этой ягоде. Скажу честно, она мне раньше не нравилась. Мог съесть в охотку стакан, но свежей, разве что с куста. А в этой жизни мягкий без приторной сладости вкус, пришелся по душе.