– А разве это не так? – проворчала Сэм.

Ком в желудке перешел в боль, которая донимала Сэм в напряженные моменты. Двое докторов не могли определить причину. Один предложил отказаться от содовой, что даже не рассматривалось, поэтому Сэм просто мирилась с надоедливой способностью желудка предсказывать степень стресса.

– Не принимай близко к сердцу, Сэм. Все же знают, что будь она нормальной матерью, то ее ребенок не оказался бы в логове наркоманов.

– Однако ей хватило духу назвать меня детоубийцей.

Из того, что ей доводилось слышать в свой адрес, это было больнее всего.

– Знаю. Она не раз серьезно угрожала, что примет меры, если ты выступишь в суде против ее тунеядца-муженька на следующей неделе. Наверняка ты еще об этом услышишь от начальства.

– Великолепно. – Она потерла живот, надеясь, что так ему станет легче. – Самое то, что мне сейчас нужно.

– Прости. Ты же знаешь, что мы все стоим за тебя. Там была чистая стрельба.

– Спасибо, Гонзо. – Перехватило горло от чувств, которым Сэм не могла дать ходу. Отметя их в сторону, она сказала: – Позвони, если найдешь что-нибудь существенное в коттедже. Вчера я провела поверхностный обыск, но действовала впопыхах. Могла что-то пропустить.

– Предоставь это мне. Дам знать, когда закончим.

Сэм сообщила ему телефон О’Конноров, чтобы Гонзо мог взять ключ от коттеджа, и отсоединилась. Виляя в потоке машин, она подъехала к Капитолийскому холму за несколько минут до встречи и, выскочив, побежала в здание Сената.

Фредди вышагивал по коридору перед офисом сенатора Стенхауза.

– Где ты была! Я уже собирался тебе звонить.

Его проницательные глаза заметили наряд вчерашней свежести и задержались на лице Сэм.

– Всю ночь работала, не было времени переодеться, и да, я слышала о Дестини Джонсон, – выпалила она. – Так что если что хотел сказать, можешь не беспокоиться.

– Как всегда, бессонная ночь творит чудеса с твоим характером.

– Брось, Фредди. Я и вправду не в настроении выдержать десять раундов с тобой.

– Что ты делала, работая всю ночь? И почему мне не позвонила? Я бы вернулся.

– Снова прошлась по квартире О’Коннора и его дому в Лисбурге.

Фредди поднял бровь:

– Одна?

– Со мной был Ник Каппуано. Он рассказал о коттедже в Лисбурге и свозил меня туда. Так или иначе, я там ничего не нашла. У тебя с этим какие-то проблемы?

– У меня?
– Фредди поднял руки в защитном жесте. – Никаких проблем, босс.

– Хорошо. Может, тогда пойдем?

– После вас.

– Неплохое местечко, – пробормотала она под нос, когда помощник сенатора указал им на огромный угловой офис, по размеру втрое больший, чем у молодого сенатора от Вирджинии.

Когда они вошли, Стенхауз, высокий, стройный, с седыми волосами и острым взглядом ледяных голубых глаз, встал. Он отпустил помощника с приказом закрыть дверь.

– У меня очень тесное расписание, детективы. Что вам угодно?

«Хочет поиграть в эту игру? – подумала Сэм. – Что ж, я тоже могу».

– Детектив Круз, пожалуйста, запишите этот разговор с лидером меньшинства в Сенате Уильямом Стенхаузом.

Она продиктовала время, дату, место и представила участников.

– Вам необходимо мое позволение на запись, – возмутился Стенхауз.

– Здесь или в участке. Решайте.

Он долгое мгновение сердито таращился на Сэм, потом жестом показал ей приступать.

– Где вы были во вторник вечером между десятью вечера и семью часами утра?

– Вы же несерьезно.

Повернувшись к Фредди, Сэм спросила:

– Я серьезна, детектив Круз?

– Так точно, мэм. Уверен, что вы очень серьезны.

– Отвечайте на вопрос, сенатор.

Скрипнув зубами, Стенхауз пробуравил Сэм взглядом.

– Я был здесь до десяти-десяти тридцати, потом поехал домой.

– Куда?

– В Олд Таун в Александрии.

– После того как ушли отсюда, вы с кем-нибудь разговаривали или виделись?

– Моя жена дома в Миссури готовится к праздникам.

– Значит, надо понимать, «нет»?

– Значит, нет, - проворчал сенатор.

– Как вы относились к закону об иммиграции, который проводил сенатор О’Коннор?

– Бесполезный бред, – пробурчал Стенхауз. – У закона нет прочного костяка, и все это знают.

– Забавно, нам говорили совершенно иное, правда, детектив Круз?

– Да, мэм. – Фредди открыл блокнот и прочел сделанное несколько дней назад заявление президента, называвшего реформу по иммиграции самой важной частью законодательства, предложенной за его срок президентства.