– А чего тут думать?
– пожал плечами Василий.
– У тебя тут работают первоклассные китайские повара. И люди сюда приходят не набивать желудки, как в тот непотребный цирк, а получать удовольствие. Вот и вся разница.

– Не вся. Свой истинный вкус человеческая плоть обретает, лишь когда заклание производится по всем правилам. Как в тех древних мистериях, где жертва до дна испивала чашу страданий. Тела убитых людей употребляются в пищу, но мало кто убивает людей специально для того, чтобы их съесть. Я был первым, кто поставил исключение из правила на поток. В подземных мясокомплексах Американского континента мои верные слуги выращивают для меня протоплазму в достаточных количествах, чтобы снабжать ею всю подконтрольную мне сеть ресторанов. На этих фермах хумансов не просто забивают, а пытают до смерти. Скончавшийся менее чем за семьдесят два часа, считается забракованным и перерабатывается на корм для молодняка. Теперь понятно, почему мои заведения пользуются такой популярностью?

Василий внутренне содрогнулся. Такая откровенность его настораживала. "Что это, проверка на вшивость? Предложение вступить в долю? ****ёж?".

– Правитель, в честь которого я назвал этот ресторан, - как ни в чём не бывало, продолжал Михаил, - был мудрее и проницательнее большинства своих современников. Он придумал множество оригинальных рецептов. Некоторые из его экзерсисов есть и в здешнем меню. Например, фаршированный удав. Готовится следующим образом: в клетку с голодным удавом швыряют откормленного хуманса. После того, как гадина насытится, свернётся кольцами и уснёт, её осторожно переносят в духовой шкаф, чтобы через несколько часов именно в таком виде подать на стол. Понимаете, предназначенный в пищу хуманс должен осознавать всё, что с ним происходит, чтобы его ткани как следует пропитались болью и страхом. Если этого не произойдет, - получайте безвкусный штампованный гамбургер.

– А ведь и правда, - сказал пиндос, смакуя маринованный анус.
– Мясо того, кто скончался в ужасных мучениях, на вкус гораздо приятнее, чем жаркое из жертвы автокатастрофы или окорок "пса войны". Я даже готов предположить, что человек, заживо сожранный гигантской змеёй и запечённый вместе с нею, вкуснее, чем многократно изнасилованный и утопленный в бочке с мочой студент-гуманитарий.

– Эмоции играют огромную роль, - веско сказал Михаил.
– Если бы ты как следует изучил историю кулинарии, то знал бы, что лет этак сорок назад на Плутоне был открыт ресторан под названием "Touch The Untouchable". Там подавались эмоции в чистом виде. Встроенные в столики генераторы проецировали их прямо в мозг. Запросто можно было заказать порцию похоти или гнева, стыда или удивления, того же страха, в конце концов. В течение нескольких лет это место было настоящей Меккой для всех гурманов Галактики. Люди и мутанты отдавали огромные деньги за рейс до Плутона, ради того только, чтобы отведать тамошних яств. Правда, длилось это недолго. "Touch The Untouchable" был закрыт, и до сих пор никто даже не заикнулся о возможности его воссоздания.

– Но почему же?
– удивился Василий.
– Разве это не золотая жила? Миша, по-моему, тебе стоит этим заняться.

– Плохо ты знаешь историю кулинарии, - сказал, усмехнувшись, Михаил.
– Однажды шеф того ресторана пришёл на работу навеселе и напортачил с настройками. Пропорции ингредиентов в блюдах поменялись местами. Ненависть, обычно использовавшаяся в качестве пикантного соуса, начала проецироваться на все столы в немыслимых дозах. Это как полная миска горчицы с плавающим в ней крошечным кусочком мяса. Посетители повскакали с мест и принялись рвать друг друга на куски. Через несколько минут единственный уцелевший, лорд Теккервиль, сплясал победный танец на куче трупов, после чего вырвал у себя сердце и с аппетитом съел. Выжили только забаррикадировавшиеся на кухне повар с горсткой официантов. Им ничего не оставалось, кроме как закрыть ресторан и разойтись по домам. Так закончилась одна из самых замечательных глав в истории современной кухни, - Михаил замолчал и отправил в рот истекающую жиром суициску.

Двузубая вилка звякнула о пустой поднос. Борис откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и сыто рыгнул.

– Однако быстро управились, - вскинул густые чёрные брови Михаил.
– Что ж, сделаем небольшую паузу. Поднимемся наверх и понаблюдаем за игрой стихий.

Встав из-за стола, гомункул зашагал к массивным бронзовым дверям лифта. Борис с Василием последовали за ним. Через несколько секунд все трое были на вершине. Мороз обрадованно впился в кожу, но Михаил сказал волшебные слова, и температура вмиг стала комнатной. Василий в очередной раз подумал, что его любовник - не тот, за кого себя выдаёт.

В воздухе над ущельем играли стихии. Но только перед мудрым Михаилом они предстали в своём истинном облике - чёрная, белая, и красная змеи, закольцевавшиеся в бесконечном пожирании друг друга. Пошлый Борис хихикая, наблюдал, как два представителя вымершей расы имеют в ****у и в рот потасканную блондинку. Василий увидел три сросшихся угловатых фигуры, каждая из которых тщилась обрести свободу, оторвавшись от двух других. Бессильно размахивая когтистыми лапами, открывая в беззвучном крике полные острых зубов рты, эфемерные уродцы яростно карабкались в разные стороны. Василий подумал, что при этом они должны испытывать адскую боль. И всё же, симбиотическое существование причиняло им ещё большие муки.

Ничего страшнее Василий не мог себе и представить. Не в силах больше смотреть, он отвёл глаза.

– Миша, - тихо промолвил пиндос, - давай вернёмся вниз.

– Мы обязательно туда вернёмся, - сказал, повернувшись к нему, гомункул.
– Только тебе, мой друг, не светит главное блюдо.

– Почему?
– захлопал ресницами гей.

– Потому, дорогой, - Михаил положил руку Василию на плечо и наклонился к самому его уху, - что, будучи убит и приготовлен, ты не сможешь есть себя самого!

И пронзил любовника мечом, который был спрятан в его трости.

Струйка крови стекла из угла рта Василия. Медленно оседая вниз, он с нежностью смотрел на гомункула. Сзади к Василию подошёл Борис и бритвой перерезал ему горло.

– Так... ты... тоже... любишь меня...
– еле слышно прохрипел Василий.

– Nothing compares to you, милый, - ласково сказал Михаил и трижды провернул меч в теле Василия. Василий умер. Михаил вытащил меч из трупа, вытер его о комбинезон Василия и вложил в трость. Борис, улыбаясь, слизывал с бритвы кровь.