Ильин осел в Берлине О нарождающемся фашизме писал вначале даже одобрительно. Что это, мол, реакция Европы на большевизм. И это сплочение германской нации, способное подавить в стране коммунистическую заразу.

Когда Гитлер показал зубки, Ильину грозил концлагерь, с трудом удалось вырваться в Швейцарию. Там их с женой никто не ждал, "нейтральная" страна всё порывалась выслать их обратно в Германию. Спас их Сергей Рахманинов, внесший за Ильиных довольно крупный денежный залог.

Потом, до конца жизни, Ильин писал в стол, надеясь, что когда-нибудь его книги будут востребованы в России. Они сейчас у нас напечатаны. Но вот востребованы ли?

10.09.2015. Всё больше людей из Средней Азии. Сегодня наблюдал: чёрненькая, неплохо одетая женщина идёт с дочкой. Проходят мимо подъезда, где на крылечке лежит обувная коробка. Так сейчас люди выставляют к подъезду ненужные им одежду и обувь. Женщина сама не пошла, а дочку послала. Та принесла ей коробку и вместе они её с любопытством открыли...

11.09.2015. В Европу рвутся нелегалы-беженцы. Все теленовости заполнены сюжетами об этом. Наши телевизионщики ни в чём удержу не знают: то про Украину толдычат с утра до ночи, то вот теперь про толпы арабов. Украины вроде бы уже и нет. Им, видимо, дано задание: говорить про что угодно, только не про Россию.

А проблема с беженцами и в самом деле серьёзная. Американцы своим варварским вмешательством разожгли несколько новых очагов напряжённости. Европу штурмует живой таран. Михаил Веллер в своём комментарии назвал это началом конца Европы. Желудочный сок уже впрыснут. Начинается переваривание "старушки". А она то ли в силу старости, то ли уже маразма, опасности пока не видит.

13.09.2015. Сегодня выборы в Городскую Думу. Весь город поёт и пляшет. На всех пунктах голосования музыка и концерты. Да ещё День города одновременно.

У нас во дворе детский сад, где расположен избирательный участок. Восьмилетний внук с утра спросил бабушку про то, что это там делается. Бабушка Женя вернулась с балкона со словами: "Никита предлагает мне взять в свои руки город".
– "А ты?" - "А я сказала, что для такого дела не подхожу".

Тогда внук стал допытываться у меня: "Дедушка, а кто-нибудь из вас туда сегодня пойдёт?" - "Да нет, Никита".
– "А почему?"

Вспомнился "Адъютант его превосходительства": "Видишь ли, Юра...".

"Понимаешь, Никита, наш поход туда ничего не изменит. Всё равно выберут тех, кого они хотят - от нас ничего не зависит. А во-вторых, людей-то в эти депутаты двигают не самых лучших...".

Не знаю, правильно ли я сделал, что вот так объяснил...

13.09.2015. Мужик в кофейне "Бумеранг" среди своих друзей: "Я счастлив-то не был ни х... Но доволен был".

Что он под этим понимал?

А чуть раньше он шпарил минут десять наизусть поэму Твардовского (по-моему, "За далью - даль"). С ним было двое таких же мужичков. Когда ушли, спросил про них барменшу Галину, оказалось - бывшие офицеры-танкисты.

13.09.2015. У меня вчера умер Антон Павлович. Вечером дочка вошла в мою спальню, где я дочитывал книгу Анри Труайя "Антон Чехов", и позвала играть в карты. Я пришёл на кухню, там собралась уже вся компания, и сказал дочке: "Ты продлила жизнь Чехова ещё на одни сутки, мне осталось несколько страниц, он умирает".

Но поздним вечером я всё же дочитал книгу, как будто близкого человека похоронил, так жалко Антона Павловича. Сорок четыре года! С высоты даже моих лет обидно мало.

Чехов после книги Труайя стал родным и близким. Но как художник он не стал понятней. Как это: человек среди житейской суеты садится и пишет гениальные вещи... Высшая, не разгадываемая тайна. Может и прав Труайя, что честно за неё не взялся.

14.09.2015. В сбербанке у банкоматов две тётушки лет по 65. "Женщина, это вы у меня сегодня помидоры покупали?" - "Да, я".
– "Принесите перевесить, я вам недодала, у меня весы были неточные".

Это люди, воспитанные в Советском Союзе. Как бы нам сохранить это в нынешнем обществе.

14.09.2015. В "Новой газете" публикация Алексея Поликовского "Сволочь позолоченная". В Пензе на улице Кирова открыли бюст Сталину. Алексей написал очень сильный материал, который хочется переписать полностью - настолько близки мне его мысли и чувства. Он пишет:

"Поставили памятник палачу и садисту, убившему и запытавшему миллионы людей. Убивали однообразно, конвейерным способом, на расстрельных полигонах выстрелом в затылок, пытали многообразно, со всем богатством дикой лубянской фантазии. Я не буду описывать здесь пытки - кто хочет, найдёт их описание.