1.09.2015. Чехов поддался уговорам Саввы Морозова и поехал с богачом в его имение близ Усолья в Пермской губернии. Уставшего с дороги, уже больного Чехова потащили смотреть завод, а оттуда на пышный банкет, где "за столом собралась вся местная интеллигенция: лесничий, фельдшер, инженеры и техники с заводов - нескладные, бородатые обломы, рабочая скотинка Морозова. Они нарядились, как на свадьбу - суконные сюртуки пахли нафталином, накрахмаленные манишки с невероятными галстуками пузырями выпирали из жилетов. Всё их внимание было приковано к хозяину. Они говорили, пили водку, смеялись тогда, когда говорил, пил и смеялся хозяин. На Чехова они не обращали внимания. Многие из них даже не знали, кто такой Чехов, и, прослышав, что он "писатель", принимали его за помощника Морозова "по письменной части" (...)

Чехов сидел чужаком (...), ничего не ел, кроме супа, пил привезённую с собой минеральную воду "аполинарис" и весь обед недружелюбно молчал, лишь изредка и с неохотой отвечая на реплики Морозова" (...)

Как это знакомо и как обидно за Чехова...

2.09.2015. По Первому каналу - интервью Александра Сокурова. Он отвёз новый фильм на фестиваль в Венецию. Называется "Лувр". 1940 год, Париж, интернациональный состав актёров, соединение документальных кадров с игровыми кусками, воссоздающими происходившие тогда события.

Сокуров говорит: "Я на родине, мягко говоря, не востребован. В том смысле, что мои фильмы не идут ни в прокате, ни по телевидению. Но я ни на кого не обижаюсь, так просто складываются обстоятельства".

И ещё он высказал мысль о том, что если политика в стране берёт верх, то начинает рушится всё: культура, экономика, человеческие отношения. Даже войны становятся более примитивными.

Я догадываюсь, о какой стране он говорит. А тому, что не обижается, - не верю. Просто гордый. А у меня вот другая позиция: я обижаюсь и открыто говорю об этом.

2.09.2015. Годовщина окончания Второй мировой войны. По телеку - сюжеты и документальные передачи. Освежил последовательность событий: наши войска разгромили группу Квантунских армий, японцы были готовы капитулировать, когда американцы кинули бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Маршал Василевский сказал тогда: это уже не война, а убийство.

Это был акт устрашения Советского Союза.

И что ещё поражает: маленькая Япония, возомнившая себя "пупом земли", имела перед войной колонии, сопоставимые с Британской империей. То, что японцы творили в Китае, иначе как геноцидом не назовёшь. Можно даже сказать, что фашизм на землю пришёл не из Германии, а из Японии. Они ещё до начала Второй мировой уничтожили порядка 30 миллионов китайцев.

Может быть, именно такая жестокая встряска, которую им устроили американцы, была в состоянии остудить милитаристский пыл зарвавшихся япошек. Думаю, японскому народу надо ещё долго искупать свою вину перед Китаем. И перед всем человечеством.

3.09.2015. Уезжая по делам, Савва Морозов поручил Чехова Александру Тихонову, впоследствии литератору, а тогда студенту Петербургского горного института, проходившему на морозовском заводе практику в Усолье.

Тихонов записал некоторые монологи Чехова. Вот один:

"Вот меня часто упрекают, даже Толстой упрекал, что я пишу о мелочах, что нет у меня положительных героев: революционеров, Александров Македонских или хотя бы, как у Лескова, просто честных исправников... А где их взять? Я бы и рад!".

Он грустно усмехнулся:

"Жизнь у нас провинциальная, города немощёные, деревни бедные, народ поношенный... Все мы в молодости восторженно чирикаем, как воробьи на дерьме, а к сорока годам - уже старики и начинаем думать о смерти... Какие мы герои!"

Мне особенно понравилось: "народ поношенный".

3.09.2015. Надо бы в год Литературы защитить статус русского литератора... Опять эти мысли...

4.09.2015. Целую неделю, не разгибаясь, корпел над очерком про 90-е годы в нашей области. Тянул до того, что меня уже "пинком" подторопили.

Работал и до, и после обеда. И, честно говоря, задолбался. Трудность даже не в обилии материала, а в ответственности за формулировки и акценты. Какой же надо набраться уверенности в себе, чтобы писать вот такой, подытоживающий, текст.

Спасает меня моя же "Антология жизни". Прошерстил три тома, то, что нужно, в основном, нашёл. Был потрясён объёмом и качеством того, что я когда-то сделал. Мне уже давно можно ходить, задрав нос. Только никого что-то ни мой нос, ни мои книги "не колышат".

Сегодня, чтобы очерк этот я окончательно не возненавидел, решил сделать выходной.

5.09.2015. "Я частушки вам пропел,

в климаторию пора..."

Из передачи "Играй, гармонь" из города Твери.

Хороший будет эпиграф для последней книжки. Знать бы только, которая будет последней.