Уж лучше без тебя, спокойнее будет. Да и припасов проще найти на одного человека, нежели на двух.

– Погибнешь, - он отступает к поваленному дереву.

– Ну, и славно!
– выпаливаю я.
– Уж лучше я умру там, в тепле и свете, чем здесь - в грязи и слезах!

Алекс продолжает наблюдать, как я закидываю рюкзак на плечо, хватаю топор и слишком бодро ухожу из лагеря.

– В мире больше нет цивилизации, запомни это!
– кричит он мне в спину.
– И ты ее ни здесь, ни там не найдешь! Там сплошные твари! Не стоит искать надежду в покинутом мире. Человечество вымерло! А-2 поглотила нас, мы все трупы!

Он начинает истерично смеяться, вгоняя меня в ужас. Я ускоряю шаг, почти не разбирая, в ту ли вообще сторону я пошла. Эхо его смеха наперегонки несется впереди меня, перескакивая от дерева к дереву, пока не затихает окончательно где-то за моей спиной.

Я не хочу ему верить. Очень сложно признать, что твоя единственная цель может оказаться фатальной.

10.

Прошагав в порыве злости около двух миль, я, наконец, останавливаюсь и позволяю себе выдохнуть, уперев руки в колени. День неминуемо катится к середине, вспыхивая серебристыми всполохами на небе. С юга его уже заволакивают низкие пушистые тучи, наполненные снегом, как праздничные подарки конфетами.

Я все никак не могу успокоиться. Нервное раздражение, обуревающее меня, постепенно сходит на нет. Я делаю несколько глубоких вдохов, приводя мысли в порядок.

Это ж надо! Нелюди в Городе!

– Сам нелюдь!
– рявкнула я одинокому голому кусту, что стал мне маленьким привалом.
– Не просто же так тебя цепями приковали!
– гримасничала я.

Куст тихо со мной соглашался.

– Тоже мне герой, великий стратег!

Позже я выхожу на опушку, где карликовые кусты вереницей уходят вниз по склону холма. А в низине выглядывают косые крыши домов, покрытые рыжей черепицей. Струйки дыма нитями уходят в небо. Заборы вокруг домов и детские качели на лужайках. Все так по-обычному, что кажется уже из другой реальности.

Деревня.

Здесь есть люди. Здесь есть тепло и, я надеюсь, еда.

Я осознала, что совсем не чувствую ног. Давно уже пора было обзавестись чем-то более теплым, чем рваные кроссовки. Ну, или уже находиться в Городе. Еще раз отругав про себя Алекса, я медленно стала спускаться, стараясь не оступиться на мерзлой земле. Я шла на полусогнутых ногах, максимально стараясь сливаться с кустами-карликами, не хватало еще, чтоб меня пристрел какой-нибудь ярый защитник этой деревни, приняв за заразную.

До меня долетает запах готовящейся еды, и в ту же секунду мой желудок делает сальто. Надеюсь, тут люди добрее, чем на заправке, и они смогут поделиться со мной хоть частью провизии. Говоря по правде, я просто умираю с голоду.

Интересно, где сейчас Алекс?

А вот совсем и неинтересно. Пускай себе бродит и дальше по заправкам, раз ему так нравится.

Я подхожу к первому дому и заглядываю в окна, сложив руки козырьком. Внутри движения нет, но горят свечи на кухне. Я аккуратно стучусь:

– Эй, есть кто живой? Люди! Мне нужна помощь!

На плите стоит кастрюля, из которой идет пар. Желудок делает еще одно сальто. Я подхожу к двери, что выходит на задний двор, и стучусь три раза, оттряхиваю ветровку, пытаясь выглядеть прилично настолько, насколько возможно выглядеть, постоянно ночуя в лесу на земле. Я слышу сквозь дверь легкую музыку, она, должно быть, играет в гостиной.

Приходится стучаться еще раз.

Ну, нет, так нет. Не даете разрешения, зайду без него.

– Эй, люди...

Я толкаю дверь, она не закрыта, и тут же запах еды так сильно ударяет в нос, что я чуть не захлебываюсь слюнями. На кухне пусто, но как-то неправильно пусто. Я замечаю опрокинутый стул, ложку, что валяется рядом, наполовину наполненные тарелки с супом. Словно кто-то не доел и убежал.

С силой оторвав взгляд от кастрюли на плите, я обхожу дом, тут всего четыре комнаты, которые встретили меня пустыми глазницами окон. Все как-то внезапно брошено. Я возвращаюсь на кухню, беру кусок хлеба со стола и сразу сую его в рот. Он свежий и мягкий, аж челюсти сводит. Надо поискать хозяев, может, к соседям ушли?

Понимая, что поступаю в край эгоистично, я беру одну тарелку и ложкой в три приема отправляю почти остывший суп в рот. Желудок благодарен, и я чувствую, что готова еще повоевать за свою жалкую жизнь.

Я выхожу на переднюю лужайку через парадный вход и замечаю, что улица на удивление тиха. Пять минут уходит на исследование соседского дома. Тоже пусто. И также брошено.

Странно, странно. Я покидаю второй дом, когда слышу резкий крик в конце улицы:

– НЕЕЕТ!!!

Кричит женщина, да так, что кровь стынет в жилах. Я сразу же пригибаюсь и медленно направляюсь на звук. Ох, что-то мне это не нравится. Собственно говоря, в нынешнем зараженном мире вообще мало что нравится.