– Перестань, ничего даже слушать не желаю. Я сам полез в драку.

– Ты меня защищал.

– Нет, я просто хотел набить им морду, - теперь он врет и не краснеет.

Я касаюсь ладонью его лица, он убирает прядь волос с моего лба.

– Ты прекрасна.

– Не смешно, у меня как минимум опухший нос и кровь по всему лицу.

– Все равно. Давай, кстати, я его вправлю. Давай?

Я не скажу, что ожидала его помощи, я даже не в курсе была, можно ли его поставить на место.

– Можно попробовать.

Он приподнимается на локтях, стараясь не показывать, скольких трудов это стоит, берет аккуратно пальцами мой нос. Я не успеваю испугаться, как он делает резкое движение, и боль пронзает череп до самого затылка.

– Ай!

– Так-то лучше, прости, - он улыбается.

– Ты сделал мне больно, что тут забавного?

Но я не могла на него злиться. Только не сейчас. Я издаю смешок, нервно покусывая губу.

– На, приложи, сейчас может снова пойти кровь, - он протягивает мне затертое покрывало, которое пахнет пылью и плесенью.

– Ну, как мы будем выбираться из этого дерьма?
– спросил он после того, как убедился, что мой нос в порядке.

– Фу, что за слова?
– моя мама всегда запрещала мне ругаться бранными словами, но в устах Алекса они звучат более, чем подходяще. В нынешней ситуации по-другому все это и не назовешь.

– У тебя есть план?

– Отчасти.

Я искренне надеюсь, что он сейчас скажет: "Да, детка, мы запросто выберемся отсюда", но по выражению его глаз я понимаю, что это не так.

– Для начала - надо выспаться. Нам необходимо восстановить силы. Вдруг, завтра война?

"Вдруг война" теперь всегда, постоянно и по всему миру, если от него еще хоть что-то осталось за этими стенами. Люди ведут борьбу за выживание уже не с болезнью, а сами с собой. А-2 сделала свое дело: от человечества остались горстки озлобленных людей, готовых горло перегрызть кому угодно за мешок крупы или бутылку воды. Нельзя никому доверять: каждый, абсолютно каждый может быть заразен. Это значит одно - нам осталось лишь доскакать до финишной линии.

Алекс двигается, и я залезаю на кровать, ложась боком. Место на двоих явно не хватает, но это меня волнует меньше всего. Я счастлива находиться рядом. Он укрывает нас рваным покрывалом, и становится немного теплее, хотя холод идет изнутри. Из самого сердца, оттуда, где еще теплится то, что принято называть душой.

Вскоре Алекс засыпает, все его силы уходят на восстановление, поэтому я не удивляюсь, когда слышу его ровное сопение. Мне не спится. Каждый раз, когда я закрываю глаза, меня настигают ужасные картины прошлого: сожженная заживо деревня, тело Рика, завернутое в простыню, патрульные, избивающие Алекса.

Водоворот мыслей не отпускает меня, затягивая все глубже в пучину размышлений. Ради чего все это? Почему бы мне не замерзнуть было где-нибудь в лесу? Или не заразится одной из самых первых?

Я не хочу быть выжившей, не хочу наблюдать, как гибнет человечество, убивая братьев и сестер своих из-за куска хлеба.

Мертвым быть хорошо: их уже ничего не беспокоит, они сейчас смотрят на горстку выживших и радуются, что они уже отмучались. А нам это все еще только предстоит.

Алекс тихо вздыхает за моей спиной, и я понимаю: вот ради чего стоит выживать, стоит бороться. А-2 забрала у нас все: жизнь, близких людей, наше общество, оставив погибать на руинах планеты. Но она никогда не сможет забрать любовь. Светлые чувства. Впервые у меня есть то, чем я дорожу, и, будь я проклята, если потеряю все.

Если А-2 отберет и это, то мы проиграли.

23.

Утро началось с громкого стука в дверь. Я подскочила, рефлекторно сжимая кулаки, оглядывая комнату в поисках потенциальной угрозы. Занемевшее тело еле разогнулось, придется признать - я не в лучшей форме. Никогда в ней не была, ни "до", ни "после". В комнате пока было пусто, но это еще ничего не значит. Мнимая иллюзия безопасности, когда кажется, что стены защитят тебя от всего. Но они могут стать гробом. Борьба впереди, Алекс прав. Если мы хотим выбраться отсюда живыми, придется сражаться до последней капли крови, разбивая кулаки до костей.

– Эй, там! Просыпаемся!
– прогремел голос охранника из-за двери.

Алекс быстро, насколько позволяли его ушибы, поднялся с кровати, натянул футболку, затем толстовку и встал передо мной. На него больно было смотреть - ходячая груша для битья, и мне пришлось еще раз напомнить, из-за кого это все произошло.

Дверь открылась, и в комнату вошли трое охранников в масках. Конечно же, с автоматами, куда без них-то.

– Объект 1561 шаг вперед.

Мне хотелось схватить его за край толстовки и не отпускать даже на сантиметр вперед.