— Эстелла не хочет с тобой разговаривать, — пояснила она. Данте не прореагировал, и она добавила: — Шёл бы ты отсюда. Если её муж узнает, они поссорятся. Ты разве не желаешь ей счастья? Если ты и вправду любишь Эстеллу, отстань от неё. Она хочет быть с Маурисио, — и Сантана ушла.

Прохожие с удивлением оглядывали сидящего на земле Данте, но ему было плевать. Наступила ночь, и мириады ярких звёзд усыпали небо. Вокруг уличных фонарей кружились насекомые. На одном из деревьев сидела циккаба [1], ероша перья и тараща круглые, как блюдца, глаза.

Когда утром Сантана, одетая в зелёное платье из тафты с кучей оборочек, явилась снова, Данте лежал на земле, уткнувшись лицом в траву. Окружали его розы — красные, жёлтые, розовые, голубые и белые. Ни на шутку испугавшись, Сантана приблизилась.

— Эй, что с тобой? Ты чего тут лежишь? Тебе плохо что ли?

Безрезультатно. Данте как лежал скрюченный, так и продолжил лежать. Сантана тронула его за плечо, и тогда он пошевелился. Приподнялся на руках, исподлобья глянув на неё. Увидев его глаза, остекленевшие и неподвижные, Сантана отшатнулась.

— Передай ей, — прохрипел Данте, — я буду ждать её сегодня. Если она не придёт, я сброшусь с моста.

— Иди-ка ты лучше домой, — посоветовала Сантана. — Ни я, ни Эстелла не поверим в этот детский лепет. Сброшусь с моста, порежу руки, выпью яду и бла-бла-бла... Это дешёвый шантаж!

— Я никого ни в чём убеждать не собираюсь, тем более тебя, — Данте встряхнулся и сорвал с клумбы красную розу. — Отдай это Эстелле, — он протянул цветок Сантане. — Она знает, что это значит. Я буду её ждать до рассвета следующего дня. Если она не явится, пусть не говорит, что я не предупреждал.

— Да ты совсем ку-ку!

— Я её люблю, — Данте глядел в одну точку. — Эстелла — единственное, что у меня есть, она — моя жизнь.

— Тебе пора лечиться. У тебя есть гордость, в конце концов, или нет? Ты ей не нужен, пойми это. Она тебя кинула, потому что ты ей надоел. Иди уже отсюда! — и Сантана унесла розу в дом. Калитка за ней захлопнулась.

Данте ещё некоторое время сидел на земле, затем кое-как встал и, опустив голову, побрёл прочь. Если Эстелла ещё любит его, она придёт. Если нет, что ж... Он принял решение и не отступит от него. Жить без Эстеллы он не будет. Они могут верить или не верить, считая его слова шантажом глупого неуравновешенного мальчика. Пусть думают, что хотят.

После беседы с Сантаной Эстелла не находила себе места. Она долго смотрела на розу в хрустальном графине, ловя носом её божественный аромат. Наверное, она так пахнет, потому что это подарок Данте. Но розы недолговечны. Скоро она завянет, рассыпется в прах, как и их счастье. И Эстелле взбрело в голову эту розу посадить. Она выпросила у Чолы цветочный горшок и под чутким руководством служанки роза была высажена в землю и поставлена на окно. Сантану это немало удивило, но она не стала поднимать подругу на смех, зато сообщила, что знает как помочь Эстелле встретиться с Данте. Когда они сегодня придут с вечерней мессы и сядут ужинать, она подсыпет Матильде снотворной травы. Та заснёт, и Эстелла благополучно улизнёт из дома.

На мессу Матильде, Эстелла и свободная от тётушкиной опеки Сантана отправились втроём. Сорвав белую розу с куста, что цвёл неподалёку от храма Святой Аны, Эстелла незаметно обронила её на паперть. Данте она усекла, только выйдя из экипажа. Лица его Эстелла не увидела — он скрывался за той же жакарандой, что и шесть лет назад. Видны были только концы его длинных волос, которые развевались на ветру, как корабельные паруса. Женщины вошли в церковь.

Конечно, Данте Эстеллу увидел, но он был в таком душевном состоянии, что предпочёл спрятаться. Когда же народ вломился в церковь, он рискнул взглянуть на опустевшую улицу. И сердце чуть не выскочило — на паперти лежала белая роза. Она согласилась на встречу. Она придёт! Придёт!

Тоска сменилась ликованием и, не помня себя, Данте кинулся прочь. Бежал и бежал, налетая на людей, спотыкаясь о камни и коряги и ничего не замечая вокруг. И не остановился, пока не добрался до берега реки. Эстелла придёт к нему!

Данте пришла в голову дикая мысль: если она не захочет уйти с ним добровольно, станет упираться и говорить ерунду, он её украдёт. Положит к себе на плечо и увезёт далеко в пампасы. И тогда она уже не сбежит. Он будет её целовать, целовать до исступления, и в итоге выпытает у неё всю правду.

Заламывая пальцы, Данте метался туда-сюда по побережью. Сидеть на месте он не мог, сгорая от нетерпения. Ну когда же, когда же Эстелла придёт? Только бы ей удалось выбраться из замка!

Данте уже потерял счёт времени, когда, наконец, раздался шорох и Эстелла выбралась из зарослей. Язык Данте прилип к нёбу. Он столько хотел ей сказать, а теперь вся его решимость улетучивалась с молниеносной скоростью.

— Эсте... — на негнущихся ногах он приблизился к девушке, схватил её за руку, поднёс её к щеке. — Родная моя, ты пришла.