— Я проснулся, а её нет, — процедил сквозь зубы Маурисио. — Я обыскал весь дом, позвал служанку, вон ту, — он ткнул пальцем в Урсулу. — Она посмотрела эстеллины чемоданы и сказала, что части вещей не хватает. Моя жена ушла с вещами! Это вы понимаете? Так и знайте, если она сбежала с другим, я их обоих из-под земли достану и убью! Я не собираюсь носить рога! Я вам не страус!!!

— Новый вид страуса — страус-рогач, — не удержалась Берта.

Маурисио смерил её злобным взглядом.

— Семейка обманщиков! Они ещё и потешаются надо мной! — прохрипел он.

— Ну зачем же вы так, успокойтесь, дорогой зять, — уговаривал Арсиеро.

— Не собираюсь я успокаиваться! Мало того, что вы мне подложили порченный товар, так я ещё и посмешищем теперь могу стать для всего города.

— Что вы имеете ввиду? — вздёрнула нос Роксана.

— А то! Вы думаете, Маурисио Рейес совсем дурак? Ваша дочь испорченная, она была не девственница. Я ей вчера об этом не сказал, потому что хотел проучить позже, но не успел — она взяла и удрала. Я не позволю делать из меня идиота! — и Маурисио застучал ногами по полу.

Арсиеро и Эстебан переглянулись и, подхватив его под локти, силком увели в кабинет.

Роксана яростно обмахивалась веером так, что локоны её ходили ходуном. Берта была задумчива. Либертад улыбалась себе под нос. На лицах Урсулы, Сантаны, Лусиано и Норберто читалось возмущение. Мисолина ухмылялась, и только Амарилис выглядела безмятежно. Пока её супруг и племянница обмусоливали произошедшее, она, прогуливаясь по гостиной, бросила взгляд на Ламберто. Тот стоял в стороне, так и не понимая, что же ему делать.

Ламберто был убежден: он не может принять чью-либо сторону, не зная, что сподвигло Эстеллу сбежать. Смутно подозревал: дело в том мальчике с портрета. Наверное, она сильно его любила. Но это были лишь его догадки, и Ламберто предпочитал молчать о них.

Амарилис долго рассматривала погружённого в свои мысли маркиза. Вскоре он почувствовал её взгляд и поднял глаза. Улыбаясь, Амарилис подошла к нему.

— Вы брат Роксаны, не так ли? — лукаво склонила она голову к плечу.

— Да, я маркиз Ламберто Фонтанарес де Арнау.

— А я Амарилис де Пенья Брага, лучшая подруга Роксаны, ваше Сиятельство.

— Ой, давайте без сиятельств, — отмахнулся Ламберто. — Я так устал их слушать целыми днями, что уже начинаю забывать своё имя. Зовите меня просто Ламберто.

— Как вам угодно. Мне кажется, Ламберто, или вы чувствуете себя не в своей тарелке на этих семейных разборках?

— Как вам угодно. Мне кажется, Ламберто, или вы чувствуете себя не в своей тарелке на этих семейных разборках?

— Ох, вы правы, Амарилис! Хоть я и дядя Эстеллы, но я гость в этом доме, и, по правде сказать, мне сейчас хочется отсюда сбежать. Я чувствую себя так, будто подглядываю в замочную скважину.

Амарилис громко расхохоталась.

— Знаете, Ламберто, мне кажется, мы с вами поладим. В данной ситуации я чувствую то же самое. Я и моя семья здесь случайные гости. Вчера бал закончился поздно и Роксана любезно пригласила нас остаться до утра. Если б я знала, что сегодня мы будем свидетелями такой пикантной семейной сцены, я предпочла бы вчера уехать домой, даже под страхом, что на наш экипаж нападут разбойники.

— Это ваши муж и дочь? — простодушно спросил маркиз, указывая на Сантану и Норберто.

— Муж и племянница. У меня нет своих детей. Бог не дал, — Амарилис повела плечиком. — А Сантана осталась сиротой, бедняжка. Мой брат и его жена умерли, и я забрала её к себе. Не могла же я бросить девчонку на произвол судьбы.

— Да вы сама доброта, Амарилис!

— А-ха-ха-ха! Вы мне льстите. Я всего лишь выполнила священный долг тётушки. Кажется, мой муж меня зовёт. Позвольте откланяться.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, Амарилис?

— Но, Ламберто, разве вы не уедите обратно в Буэнос-Айрес?

— Уеду, но не сразу. У меня ещё дела в этом городе, так что я задержусь,— Ламберто приосанился.

— Тогда буду рада новой встречи.

Амарилис вернулась к своему семейству, а Ламберто ещё долго её разглядывал. Не то, чтобы она заинтересовала его как сексуальный объект, скорее, он захотел с ней подружиться. Это было ещё более удивительно, ибо Ламберто имел привычку тащить в постель всё, что двигалось, и никогда не водил дружбу ни с одной женщиной.

====== Глава 47. Крайняя степень отчаяния ======