Чтобы унять тревогу и напряжение, Эстелла, сев на лавочку, углубилась в книжку — легкомысленный роман о похождениях молодого авантюриста с итальянским именем Чезаре. Книга была забавна, а поступки героев так глупы, что у Эстеллы даже слегка поднялось настроение. Рамиро гулял вокруг горшков и кадок, цокая когтями, трепал цветы и тарахтел:

— Тррррр... Тррррр....

Ползая на коленях по большому кабинету, Либертад собирала осколки вазы. Бархатная портьера шевельнулась, и тогда служанка сказала, не поднимая головы:

— Она ушла. Можете выходить.

Портьера раздвинулась. Из-за неё вылезла Амарилис.

— Я чуть было не попалась, — выдохнула она.

— Ещё бы! Кто вас просил так шуметь? Говорила ж я вам, ночью надо было это делать, а не утром. Того и гляди все проснутся, — ворчала Либертад, сгребая осколки в мешок.

— Не понимаю, почему эта девчонка встала так рано.

— И я не понимаю. Вы ж говорили, что снотворное сильное, и они все проспят до обеда. Хотя сеньорита Эстелла вообще странная, нервная в последнее время. Всё из-за того мальчика. Может, поэтому и снотворное её не берёт. Хотя я самолично бухнула его в ужин, и ужин этот отнесла ей сама.

— Хм... а что за мальчик? — повела бровью Амарилис.

— Да разве ваша племянница не говорила вам? Они подружки как-никак.

— Мы с Сантаной не очень ладим.

— Да влюбилась тут сеньорита Эстелла в одного мальчика, а его в пятницу того... казнят на площади.

— Хм... любопытно, — Амарилис, казалось, была заинтригована.

— Ага. Говорят, он это... колдун, и ещё церковь поджёг, ну, на свадьбе вашей племянницы это ж было.

— Ах, так это он, тот самый? — Амарилис прошлась по комнате, всем своим видом напоминая хитрую лису. — Я, кажется, видела его, мельком. Необычный юноша и редкостно хорош собой. Я обратила на него внимание там, в церкви. Как ты говоришь его зовут?

— Данте, кажется. Да чего о нём болтать-то без толку? Труба ему, — подытожила Либертад.

— Жаль, мне он показался очень юным. Сколько ему лет?

— Лет семнадцать-восемнадцать. Но вы мне не сказали, сеньора, вы нашли чего хотели?

— Эмм... нет.

— Я ж говорила, нет тут ничего. Мы с Эстебаном всё уж перерыли и в этом кабинете, и в маленьком.

— Но ведь должны быть какие-то бумаги! Не мог же старый плут сдохнуть и забрать их с собой в могилу! — Амарилис, взяв в руки серебряную пепельницу, пристально её разглядывала.

— Не мог. Я вот чего думаю: а там ли мы ищем?

— Хм... Возможно, было бы нелишним обыскать чью-то спальню...

— Вы думаете эта мегера Роксана стала бы хранить у себя компромат на бывшего свёкра? Да она его терпеть не могла! Ежели б к ней попали эти бумажки, она б сдала его с потрохами, это уж наверняка.

— Я бы не была так уверена, Либертад. Это удар по репутации. Имя — то, чем больше всего дорожат в этом доме, — объяснила Амарилис. — Но я тоже думаю — Роксана тут ни причём. Её мысли работают в ином направлении, уж я-то знаю, ведь дружу с ней столько лет, хоть это и непросто. Но ради благих целей можно потерпеть и неудобства. Роксане нет дела до семьи бывшего мужа. Как и до моей семьи. А вот бабуля... Полагаю, она могла бы кое-что поведать о своём покойном муженьке. Ежели в её руки попали эти бумаги, она явно их припрятала. Тем более, что именно она хранит ключик от его кабинета.

— Я уже думала об этом, — Либертад завязывала мешок с мусором. — Мадам Берта — женщина с принципами, сомневаюсь, что она бы стала прикрывать грязные делишки своего мужа.

— Может, и не стала бы, будь он жив. А покойников-то зачем трогать? Наверняка тоже печётся о репутации. И если и узнала что-то, помалкивает. Не все люди способны вытрясать скелеты из шкафов. Но я их вытрясу непременно! — пообещала Амарилис.

— Нет уж, увольте, в комнату мадам Берты я не полезу! — утрамбовав мусор, Либертад поднялась на ноги. — Знаете, она так чутко спит, и она такая хитрая. Её не проведёшь. Она сразу засечёт, что что-то происходит.

Амарилис задумалась.

— Это мог бы сделать Эстебан, — выдала она.

— Я ему скажу. Но я ж не просто так вам помогаю, — напомнила Либертад.

— Получишь ты своего Эстебана. Недолго осталось.

— Надеюсь, вы не отраву мне подсунули, и они сегодня все проснутся? — встревожилась Либертад. — А то они всю ночь проспали и полдня уж, дрыхнут не шевелясь, как трупы в гробах.

— Они проснутся. Отрава — это не мой метод, — голос Амарилис зазвучал низко и вкрадчиво. — Я ведь не Роксана.

И она удалилась, горделиво задрав голову.

На следующий день Эстелла хотела отмочить тот же фокус, что и накануне — поменяться платьями с Либертад, дабы навестить Данте в его темнице, но не тут-то было. Супруги Дельгадо, Беренисе и Эухенио, устроили званый обед, на который Роксана, Арсиеро и остальные члены семьи были приглашены как почётные гости. Обед давался в честь обручения их сына Диего с троюродной сестрой, приехавшей в Ферре де Кастильо из Новой Испании [1].

Роксане не было приятно вновь переступать порог дома на улице Святого Фернандо — великое множество тайн и воспоминаний хранили эти стены. Особняк, перешедший к Беренисе (сестре покойного Рубена де Фьабле) по наследству, стал её семейным гнёздышком, где царила чопорная скука. Без сопровождения дочерей ни Роксана, ни Арсиеро туда пойти не могли, ибо пригласили всю семью, и изнывающая от тревоги Эстелла провела среду, слушая ханжеские беседы едва знакомых ей людей.