Однако, ни на следующий день, ни через неделю кардинально ситуация не поменялась. Данте вёл себя тихо, не спорил, не перечил, даже помогал Каролине по хозяйству, но женщина находила всё новые лазейки для придирок. Закончилось всё плачевно — две недели спустя Гаспар и Каролина разругались в пух и прах.

— Это всё из-за тебя! — кричала Каролина на Данте. — Ты разрушаешь нашу семью! Мы с моим мужем никогда не ссорились, жили душа в душу! Это твоих рук дело! Вместо того, чтобы покаяться во грехах, ты настраиваешь моего мужа против меня и против Бога! Неблагодарный! Я заменила тебе мать, всю душу в тебя вложила, а ты бегаешь из дома в поисках лучшей жизни! На денежном мешке жениться захотелось! Тоже мне аристократ нашёлся! Что ж ты приполз-то обратно, как побитая собака? Выгнала она, небось, тебя? И правильно сделала! Богатые женятся на богатых! Зачем ты ей такой нужен? Никто и звать никак. Отверг хорошую невесту! Меня не послушался, вот и получил что хотел!

Данте крыть было нечем. Каролина во всем права: Эстелла его отвергла, нашла себе богача, и он действительно приполз обратно, не найдя себе места в городе. Да и существует ли где-то место для него? Скорее нет, чем да.

Закончилось эта история безоговорочной победой Каролины. Клементе тактично самоустранился. Гаспар, выбросив белый флаг, примирился с супругой и теперь во всём с ней соглашался, а Данте окончательно замкнулся в себе, как улитка, спрятался в раковину и не желал выползать из неё.

Наступил октябрь, и уже чувствовалось приближение жары. Ночами Данте лежал без сна. Иногда злился, стуча кулаком в подушку. Иногда забивался в угол и плакал или впадал в состояние полудрёма-полугаллюцинации, в порыве которого звал Эстеллу. В такие минуты Данте готов был простить ей всё что угодно, и тут же яростно доказывал себе: измена — это единственное, что он простить не сможет.

Измученный бессонными ночами, Данте поднимался ни свет ни заря, седлал Алмаза и на весь день исчезал из дома. Охотился на лошадей или просто скакал по пампе, загоняя Алмаза так, что конь замирал как вкопанный. Тогда Данте сползал вниз и, обнимая его за шею, просил прощения. Купал лошадь в реке и к вечеру возвращался домой.

Да и Янгус в доме теперь жилось не сладко: Каролина гоняла её тряпкой, запрещая сидеть за столом во время еды, утверждала, что птица портит вещи и от неё нет толку, лишь шум и мусор. Каролина не раз и не два грозилась подсыпать Янгус в питьё стрихнин и сдать её тушку на перья для головных уборов. Данте чувствовал, как у него развивается паранойя на этой почве — он боялся за жизнь Янгус, кормил её фруктами, самолично сорванными с деревьев, и брал птицу с собой, даже выходя на пять минут во двор.

Ноябрь превратился в окончательный ад. Теперь Данте уже не мог просто так собраться и ускакать в пампасы — Каролина взялась его за его нравственное и духовное «перевоспитание», каждое утро таская Данте на молебен. Если он пытался отлынивать, она закатывала скандал, доводя юношу до истерики. Сия экзекуция касалась лишь Данте; Гаспар и Клем, как и раньше, ходили только на воскресные мессы.

Любое посещение церкви забирало у Данте физические силы, изматывая его до предела. Он еле-еле доползал до дома и пластом падал в кровать. Каролина уверяла, что это из него «бесы выходят», а Данте возненавидел церковь и всё, что с ней связано, ещё сильнее, чем прежде.

За четыре дня до свадьбы Клема случилась беда: умерла Гроза — дворовая собака. По неизвестной причине. Но Данте и опомниться не успел, как через сутки заболела и Янгус. Теперь она сидела нахохлившись, не ела, не чистила пёрышки и не издавала никаких звуков. Данте не отходил от птицы, разговаривал, уговаривал, отпаивал её водой, но всё было тщетно.

На следующий день Янгус перестала реагировать на всё, тоскливо глядя на Данте из-под полуприкрытых век.

Ужин накануне венчания оказался в тягость всем: Клем впал в спячку, пытаясь принять неизбежный факт, что уже завтра Пия Лозано станет его женой; Гаспар и Каролина не разговаривали друг с другом после новой ссоры; Данте же находился в диком состоянии из-за болезни Янгус.

— Данте, с тобой-то что? — не выдержал Гаспар, когда Данте опрокинул на себя тарелку с салатом.

— Янгус заболела. Очень сильно, — глухо отозвался Данте.

— Ну так это ж птица. Животные болеют и умирают, как и люди, никто не вечен, — пожал плечами Гаспар. — Жаль, конечно. Но так убиваться из-за птицы... Я тебя не понимаю, посмотри на себя, ты весь зелёный. А у Клема завтра свадьба. Стоит ли портить настроение всем из-за какой-то птицы?

— Она мой друг, самый мой лучший друг... Ничего вы не понимаете. Я её люблю.

— Лучше бы ты Бога так любил, как любишь это чудище, — вставила Каролина. — Пользы от неё никакой, одни перья кругом. Туда ей и дорога. Умрёт, так и прекрасно. Грязи меньше будет в доме.

Данте впритык уставился на Каролину. Глаза его почернели.

— Скажите мне правду, тётя Каролина, — хрипло прошептал он. — Это вы её отравили? Вы отравили Янгус?

— Отравила? Я? — Каролина рассмеялась. — По-твоему, мне заняться больше нечем, как травить эту никчёмную птицу?

— Вы же её не любите, она вам мешает. Умоляю, скажите мне правду! Я хочу знать, от чего она заболела. Чем вы её накормили? — Данте всхлипнул, закрыв лицо руками.