Но едва Эстелла застегнула верхнюю пуговицу на платье, как в комнату бесцеремонно ворвалась Роксана.

— И что это вы на себя нацепили, можно узнать?

— Ну... мама, я подумала, что надо одеться поскромнее, — пролепетала Эстелла.

— Вам не следует думать! В вашей голове всё равно нет мозгов!

Открыв шкаф, Роксана изучила его содержимое. Выбрала ядовито-розовое платье из громуара [1], очень открытое, с корсажем, усыпанным мелким шерлом [2].

— Наденьте это! — приказала она. — И не вздумайте скромничать! Накрасьте губы ярче, побольше румян, украшений. Вы должны поразить графа!

— Мама, но ведь это дневной визит, — запротестовала Эстелла, вспомнив, как в школе Святой Терезы ей внушали: утренний и дневной наряд должны быть скромными, а обнажать плечи и грудь можно вечером и то лишь на балу при свете канделябров. — Это платье бальное. Кто же встречает гостей днём в вечернем туалете?

— Не сметь мне перечить! — рявкнула Роксана. — Вы должны меня слушаться. Граф не просто гость, он ваш будущий муж. Он любит ярких женщин и глубокие декольте. Вы должны показать ему себя во всей красе, иначе он передумает на вас жениться и вы останетесь без жениха.

«Хорошо бы», — угрюмо подумала Эстелла. Но деваться ей было некуда, и, когда Роксана ушла, Эстелла надела выбранный ею наряд. Она знала: это платье сидит на ней восхитительно. Девушка зачем-то купила его в Байресе, но ни разу не надевала. Платье обнажало плечи, спину и часть груди. Хвост юбки, ниспадая водопадом, волочился по полу. Эстелла любила экстравагантные туалеты, чувствуя себя в них легко и уверенно, но в нормальности матери она усомнилась. У Роксаны явно что-то с головой, раз она хочет продать дочь старому извращенцу, точно скаковую лошадь.

«Данте, счастье моё, забери меня отсюда!», — про себя взмолилась девушка в ту секунду, когда в комнату вбежала Либертад с сообщением о прибытии женишка. Еле передвигаясь из-за тяжести шлейфа, Эстелла спустилась вниз.

В гостиной уже собралась вся семья: Роксана в платье цвета верблюда [3] с жемчужным соутаром [4] на шее; Мисолина в абрикосовом платье и с волосами, укрытыми сеточкой; и Арсиеро с Эстебаном, разодетые по последней английской моде: во фраках, жилетах и длинных кюлотах. Не было лишь Хорхелины — ссылаясь на мигрень, она отказалась от участия в семейном мероприятии.

— Добро пожаловать, Ваше Сиятельство! — Роксана подала руку морщинистому человечку в очках и жилете, натянутом на пузо, как на барабан. Его три седых волосинки были напудрены и завязаны в хвостик, а нос касался кончиком верхней губы. Старик приосанился, шаркая короткими ножками, и поцеловал Роксане запястье, пожал руки Арсиеро и Эстебану. Мисолина и Эстелла присели в поклоне.

Стуча о паркет деревянной тростью-палкой, жених дотащился до канапе и вскоре уже попивал чай, полулёжа, точно султан. «Ну и развалина! — подумала Эстелла. — И куда ему жениться, он же еле ползает?».

Либертад принесла угощение: бисквиты, тартинки, корзиночки с кремом, пирожки с цукатами и вафли. Уходила, возвращалась, убирала грязные чашки и блюдца и ставила новые.

Уже через пятнадцать минут Эстелле захотелось сбежать. Роксана расхваливала её, как товар на базаре, только что ценник не повесила. Граф де Пас Ардани произвёл на девушку впечатление неприятное. У него тряслись руки и он постоянно причмокивал, не сводя с эстеллиного декольте крошечных серых глазок.

«Боже, пусть это быстрее закончится! — молила про себя Эстелла. — Хоть бы он подавился чем-нибудь!».

Ни Арсиеро, ни Роксана внимания на Эстеллу не обращали, беседуя с графом. Эстебан был взвинчен и то и дело поглядывал на часы с цепочкой, вынимая их из кармана. С дедом он не перемолвился ни единой фразой, кроме приветственных слов. Зато Мисолина самодовольно потягивала из чашечки чай. Эстелла заметила, что старик, помимо неё, ещё и на Мисолину поглядывает. Да он просто маньяк, охотник на молоденьких девушек! Эстелле захотелось графа ударить по голове его же тростью; Мисолина же не ничего не видела — так радовалась несчастью сестры.

Наконец, прозвонил колокол у входа. Все мышцы Эстеллы напряглись. А что если это Данте?

Урсула, открыв дверь, возвратилась в гостиную.

— Сеньоры, там молодой человек, — объявила она. — Пришёл к сеньору Арсиеро и сеньоре Роксане.

У Эстеллы в висках застучало. Роксана недовольно сжала губы.

— Урсула, будь любезна, скажи, что мы не можем принять его сейчас, — велела она. — У нас гость. Пускай приходит в другой раз.

— Но дорогая, — остановил её Арсиеро, — сначала надо узнать кто это. А вдруг он принёс важное сообщение?