Вновь высветились данные по рабу, и он надолго замолчал, изучая их.

– Почему я в ошейнике?

Вздохнув глубоко и глотнув побольше вина, Элеонора выплюнула ответ, причиняющий ей боль:

– Ты раб.

– А хозяин?

– Я, – вновь тяжкий вздох.

– Не понимаю, – после долгих попыток разобраться, выдал юноша. – Объясни подробней... «госпожа»? – с ядом в голосе закончил фразу.

– Это надолго.

– Вытерплю.

Откинувшись на спинку стула и долив в бокал вина, Рика начала бесцветным голосом:

– Как я уже сказала, работаю я в космопорте диспетчером направлений уже пять лет. Работа ответственная и трудная, требует большого внимания, памяти и так далее. Данный космопорт является перевалочной базой между секторами космоса, и это, своего рода, сортировочный центр. Моя работа состоит в перераспределении грузопотока и пассажиров для меньших затрат и большей эффективности перелётов. Мой сектор считается самым сложным, в нём мало жилых планет, зато куча исследовательских, добывающих и военных экспедиционных групп, которые требуют себе много, а отдача от них если и есть, то вообще мизерная. Суть в том, что с недавних пор, около двадцати лет назад, светила науки, следящие за психическим здоровьем ответственных за многие жизни и блага людей, таких, как пилоты космолётов, крупные руководители, диспетчера, военные чины и прочие личности, определили, что довольный жизнью и не обременённый личными сексуальными проблемами работник намного более эффективно работает и не допускает промахов. В качестве эксперимента решили дать таким людям решение в виде рабов или, точнее, сексуальных игрушек, которые в максимальном плане отвечают запросам своих господ. Результат оказался неожиданно прекрасным – работники, отдохнувшие дома и не тратящие время на поиски партнёра, работали замечательно, стрессовые состояния сошли практически на нет, депрессии и срывы вообще стали единичны. Все оказались довольны, и данную практику стали вводить повсеместно. Сначала рабами были добровольцы, так как запросы были невелики, но после, видя положительный эффект, этого захотели и владельцы частных компаний, что привело к повышенному спросу и расширению предлагаемого товара. К числу таких рабов стали относить тех, кто не представлял из себя какой-либо другой ценности. Так, Игрушками стали мелкие преступники, потерянные люди, которых не мог никто опознать, сироты и прочие не очень полезные личности. После определённого обучения, работы гипнотизёра и психиатра такие люди не требовали себя содержать за счёт государства, а сами зарабатывали и приносили пользу обществу. Пускай и столь необычным способом. Сейчас доля таких рабов в мегаполисе почти четверть населения, они имеют определённые свободы, привилегии, но основная их работа – угождать господину. Частные фирмы не покупают рабов своим сотрудникам, а берут в аренду на год с возможностью обмена или продления срока службы по желанию господина, ведь любая Игрушка может надоесть, стоит такой раб дешевле, ведь его содержание сводится к еде и мелочам вроде одежды, медицины. Сумма меньше, чем пособие по безработице, всё сверх этого оплачивает хозяин на своё усмотрение. Делать с рабом хозяин может всё, что угодно, главное, чтобы тот остался живым и относительно здоровым.

Весь рассказ юноша не поднимал головы от своей чашки, и лишь изредка по лицу пробегала гримаса отвращения или бессильного гнева. Рика продолжила после паузы:

– Тебя захватил военный патруль на сомнительном судне, сведений о тебе в системе нет, все попытки выяснить твою полезность явно не увенчались у тюремщиков успехом. Тебя определили на перевоспитание в рабы, но явно не преуспели в этом – ты сопротивлялся, судя по имеющимся у меня сведениям. Церемониться дальше они не собирались, я думаю, в ближайшее время тебя бы отдали в руки гипнотизёров, и они разобрались бы по-своему. Мне с успехом удавалось обходить благодарность моего работодателя на протяжении четырёх лет. Я выбирала альтернативные виды премий, и всё было замечательно, пока я не сэкономила за одну неделю почти годовой бюджет пары экспедиций, удачно перераспределив грузы. От премии в лице раба было не отвертеться. Вот так ты появился в моём доме, – грустно закончила повествование Рика, надеясь, что хоть половину услышанного парень понял.

– В досье сказано: “Группа обучения: моногамные покровительственные с уклоном на тягу к детям”. Что это значит? – почти шёпотом спросил парень.

«Внимательный», – отметила про себя девушка, а вслух пояснила, подбирая слова:

– Это значит, что тебя бы воспитывали для интимных отношений со взрослыми мужчинами, любящими молодых мальчиков.

– Это значит, что ты меня «спасла»? – последнее слово он выплюнул.

– Не тебя – себя, – спокойно ответила Рика.

– Я хочу спать, – спокойным бесцветным голосом сообщил раб.

– Иди, я дома буду ещё пару дней, поговорим после. У нас есть дела, которые надо решить до моего выхода на работу, – разрешила госпожа, не отрывая глаз от бокала, надеясь, что ее новый сосед не заметит дрожь в голосе.

Ночью не спал никто. Каждый в своей комнате, они обдумывали свою судьбу, мечась в мыслях и неподвижно лёжа в кроватях. Сон сморил под утро обоих, пробуждение по этой причине сдвинулось почти к полудню.

Кое-как собрав ноющие мышцы в кучу, Рика потопала в ванну. Наплескавшись под душем, надела домашние штаны и длинную рубашку, мечтая о шортиках и топе, но не желая смущать соседа. Открыв дверь, увидела спину юноши, сидящего на своём месте и посасывающему бактерии из бутылочки. Не мечтая встречаться глазами и сказав тихо:

– Доброе утро, точнее день, – полезла за едой в холодильник. Поели молча, слушая музыку и не отрывая глаз от тарелки. Первым начал парень:

– Какие у меня обязанности? – поинтересовался он, но покорностью там и не пахло, скорее вызов, прикрытый безразличием.

– Это второй серьёзный разговор. Пошли на диван, там и обсудим, – ответила Элеонора и, взяв чашку чая, прошла к дивану, напротив неё сел парень.

– Проблема вот в чём, – начала она, пытаясь поймать его взгляд. – Я не разделяю мнения о том, что получение удовольствия по принуждению любой из сторон – хорошая идея, но я не в силах менять сложившийся порядок вещей. Поэтому необходимо выработать стратегию поведения, которая всех устроит. Первое и самое главное: на людях ты вынужден быть рабом, а я твоей госпожой – так меньше внимания мы будем привлекать. Первая проверка на совместимость будет не раньше, чем через три месяца, но об этом позже. Второе: наедине мы на равных, ты мне ничего не должен, я прошу лишь оставаться собой и попытаться найти общий язык. Все тонкости поведения я могу разъяснить тебе сама или попросить кого–нибудь сделать это. Я была честна с тобой раньше и не собираюсь нарушать это и впредь. Отвечу на любой вопрос, если сама знаю ответ. Спрашивай, что непонятно.

– Ты можешь меня освободить от ошейника? – задал он первый вопрос спустя почти пять минут.

– Нет, не могу. Его снимут через три месяца служащие инкубатора, того, где тебя держали, и заменят на браслет, его можно будет снимать иногда. Но свободы тебе не светит, – честно ответила Рика.

– Я могу сбежать? – в голосе мелькнула надежда.

– Куда и зачем? Тебя не опознал никто, и я сомневаюсь, что тебе есть, куда бежать. Связываться со «свободными» воспитатели не станут, тебя явно не обижали, пока пытались найти сведения о тебе. Ведь так? – спросила она.

– Первое время меня держали в камере, но там было всё, что нужно, и обращались нормально. Спустя пару недель это закончилось, – нехотя ответил молодой человек.

– Так и есть. Свободных не трогают и не принуждают насильно к рабству, они сами идут на это, – пояснила действия вояк Рика.

– Почему люди идут на это? – недоумевал он.

– Всё просто – человек ленив, чтобы жить – надо учиться, работать, к чему-то стремиться, и не факт, что получится. К тому же, мало кто хочет принимать решения сам, проще отдать эту привилегию другому, а самому наслаждаться спокойным существованием. Такие сами выбирают рабство, и оно страшнее твоего ошейника, потому как их держит их собственная добрая воля, а её не так просто сломить. Ты яркий тому пример. К счастью, обратный, – пояснила положение вещей девушка.