Шрифт:
– Отец, ты и есть этот преступник, - сказав это, Эрхен на секунду замолк, словно ужаснувшись тем словам, что сорвались с его уст, но отступать было уже поздно, и он продолжил: - ты пытаешься посадить людские души на цепь, позволяя верить им только в Единого Бога и при этом не давая им узнать о других религиях. Человек рождается свободным, отец, а это значит, что никто не вправе ограничивать его душу. Никто не может говорить ему, какому Богу молиться. Ты позволил Красным жрецам проповедовать в Империи, да, это был верный шаг, но одновременно с этим ты почти полностью закрыл им доступ в Соладар. А ведь это столица! Самый населённый…
– Довольно! – с отвращением бросил ему Император.
– Я заключил этот договор только потому, что свято верил в силу своих людей. Я думал, что они могут противостоять этим южным сказкам, но сейчас я вижу, что яд Красных жрецов куда сильнее, чем я предполагал. Я вижу, что даже мой сын поддался их тлетворному влиянию! Договор с южанами будет расторгнут, а все до единого жрецы будут выдворены прочь из Империи!
В голове Императора начали зарождаться странные мысли, словно бы чужие, но одновременно с этим его собственные:
«Проучи его! Покажи ему, что бывает с теми, кто выступает против тебя!»
– Послушай же меня, отец! – взмолился Эрхен, взяв его за плечи.
– Люди сами должны выбирать свою веру, никто не вправе им указывать!
– Я Император, и моё слово - закон для них! Чернь глупа и верит во все, что им говорят, но я буду пастырем для этих слепцов. Я приведу их к свету Единого Бога, и никто не сможет помешать мне. Убирайся!
– с этими словами он оттолкнул Эрхена от себя, но принц не собирался сдаваться…
«Ударь! Убей!»
– Ты не пастырь, отец! Ты стал настоящим фанатиком! Открой же, наконец, свои собственные глаза! Ты запретишь людям верить в их новых Богов только потому, что их вера будет отличаться от твоей?! Ты запретишь мне верить в моих Богов?!
– Что?! – воскликнул Император, задыхаясь от гнева и ужаса.
– Ты…?!
«Убей его! Убей!»
– Да! Мои Боги - это Боги Огня, а не то, во что ты пытаешься заставить верить всех нас, мои Боги…
– Да как ты посмел?! – Император резко схватил Эрхена за шею и притянул к себе, - я не позволю тебе отказаться от истинной веры!
«УБЕЙ ЕГО!»
С силой он швырнул сына к той самой стене, на которой был изображён старик в белых одеждах. Принц ударился лицом о стену, оставив на ней кровавый след, и медленно сполз на пол, держась руками за голову, но Император не дал ему возможности прийти в себя. Он схватил Эрхена за волосы и ещё раз ударил его лицом о стену, а затем ещё раз и ещё. Каждый раз он повторял ему:
– Это твой Бог! Твой Бог! Молись ему!
Ярость красным полотном устилала его взгляд, и он не понимал, что делает. Разум почти угас, оставив вместо себя только какого-то безумного зверя, который продолжал вновь и вновь бить собственного сына головой о стену. Лишь спустя минуту пелена упала с глаз Императора.
– Эрхен… - еле слышно прошептал он, упав на колени рядом с истекающим кровью сыном, - Эрхен, мальчик мой…
Лицо принца представляло собой сплошное кровавое месиво, но каким-то чудом ему удалось произнести два слова, прежде чем с его губ сорвался последний вздох:
– Не… мой…
– Эрхен! – закричал Император, судорожно обняв сына, - нет! Эрхен, сыночек, что же я наделал?! Что же я наделал?.. – по лицу его текли слёзы, пока он гладил слипшиеся от крови волосы сына, - пожалуйста, не умирай, - шептал он, - не умирай… только не умирай…
С громким стуком распахнулись двери покоев, в которые вошёл лорд Балор. Он услышал крик Императора и сейчас, буквально вбежав в молельню, увидел ужасную картину: Император стоял на коленях перед Эрхеном, чьё изуродованное лицо более всего напоминало кровавую маску, и гладил его волосы.
– Повелитель… - прошептал Балор, - что же вы натворили…
Император, услышав своего старого друга, обернулся к нему и, оставив тело сына, буквально подполз к Балору на четвереньках.
– Балор! Спаси его! Спаси Эрхена! – сквозь рыдания кричал он, - умоляю, спаси его! Я знаю, ты из Красных, ты всегда был одним из них! Спаси его, я отдам тебе все – золото, жизнь, душу! Забирай всю Империю, только спаси его!
Балор лишь молча смотрел на Императора, и во взгляде его не было ничего, кроме отвращения. Этот человек, державший в кулаке сотни тысяч душ, теперь ползал перед ним на коленях. Он был таким же червем, как и все люди.
– Я спасу его.
Семь дней. Семь дней горел погребальный костёр на вершине Башни Звездочётов, на которой в былые времена люди смотрели в ночное небо. Семь дней, за которые рослый и горделивый Император превратился в измождённого призрака, являвшегося жалким отражением того, кем он был раньше. Лицо правителя стало бледным, глаза глубоко ввалились, на губах блуждала безумная улыбка. Слугам с трудом удавалось уговорить Императора сделать хотя бы глоток воды, а о еде и речи не шло. Все эти дни правитель проводил в молитвах, но молился он не Единому Богу, нет, Император обращался к Огненным Богам. Он умолял их о том, чтобы они забрали его грешную душу и спасли Эрхена.