Молчишь. Ну, да как всегда. Тебя обманывают, тебя подставляют, а ты такой хороший и ничего из этого не заслуживаешь. В общем, молодец!

– Я устал, я что же, не могу просто пожить как другие?

– ???

– Прости.

– Гена, Гена. Деньги кратковременны и приходяще-уходящие. Ты чудесным образом дожил до сего дня, хотя были варианты, ты ощутил болезнь, которая показала тебе, что заберет у тебя все без твоего спроса в любой момент. У тебя есть семья, и тебе было показано, что утратить ее ничего не стоит, и ты ничего не сможешь сделать, даже глазом не успеешь моргнуть. Твой кусок хлеба у тебя может быть отнят и тебе это было продемонстрировано. Ты осознал, что весь мир вокруг тебя может стать абсолютно враждебным к тебе. Ты осознал свою уязвимость и ограниченность. Тебе это показали, и ты вроде бы понял, но ты опять за свое. Кому то пытаешься что то доказать, кому то не можешь или не хочешь простить, кого то осуждаешь. Блин, Гена, глаза свои протри. Радуйся, что ты живешь и дышишь, что есть кто-то у тебя рядом, что у тебя есть кусок хлеба. Остановись, наконец, и пойми, то, что ты уже вроде понял, но пойми, что это не шутки и не игрушки. Все когда-нибудь заканчивается...

23

Гене, как никогда, необходимо было встретиться с Иссеичем. Последние несколько дней он был предоставлен сам себе и в результате сосредоточенного мозгового штурма ему открылось понимание некоторых вещей. Это произошло мгновенно. Он вдруг обрел понимание многого из того, что не давало ему покоя и здесь, вдруг, в одно мгновение, он увидел, что все это на самом деле незначительно. Он словно сумел впервые по-настоящему взглянуть на себя со стороны, вернее даже на всю свою жизнь и на то каким он был в разные моменты этой кинохроники собственного бытия. Это придало его мыслям порядок и ясность, а чувства успокоились и все волнения рассеялись.

Надо же, - думал он. Никогда бы и не подумал, что подобное возможно, было ощущение, что кто то просто убрал пелену с его глаз и то, что еще минуту назад заставляло его размышлять о том, почему все именно так складывается, теперь виделось ему как единая закономерная картинка. Можно сказать, что разбросанные пазлы, вдруг сложились, и он получил возможность лицезреть скрытое от него до поры до времени. Теперь же он ясно видел, что вся его жизнь была именно такой, какой она должна была быть, он ясно видел свои ошибки и если бы этот человек, жизнь которого предстала перед ним не был он сам, то не так уж он был и хорош. Он смотрел на себя в прошлом и видел совершенно другого человека, чем ему думалось, можно сказать, что он предстал на суд перед самим собой, и обвинение огласило во всеуслышание все его значительные и незначительные огрехи. Это все несколько огорчало его на фоне такого яркого момента прозрения. Но разве можно отказаться от самого себя? Это был он.

Гена вспомнил сказку Карло Коллоди про Пиннокио, так вот он и был тем самым Пиннокио, с которого жизнь стружка за стружкой счесывала лишнее, и он приобретал человеческий вид. Он все еще помнил, как это порой было больно и неприятно, но теперь он точно знал, что по-другому быть и не могло.

Все, что с ним происходило, все те люди, которые доставляли ему разные неприятности, было необходимо для его же пользы. Нет, не то чтобы они заботились о его благе, просто жизнь расставляла на его пути определенных людей, он попадал в определенные ситуации. Он на все это злился, завидовал, бунтовал и так далее. Однако, несмотря на все это и на столь длительное время, которое ему понадобилось, чтобы, наконец-то получить хоть малейшее представление о том, кто он есть и в чем его предназначение, он куда-то таки дошел.

Гена теперь мог мысленно прокручивать свою жизнь в голове и оценивать свои мысли и поведение, соответствующие каждой отдельной ситуации. Ему даже было интересно наблюдать за трансформацией собственного сознания, как менялись его приоритеты, как он бросался из крайности в крайность, пытаясь что-то уразуметь. Особенно он был забавен сам себе, когда у него в прошлом была уверенность в чем-либо и сейчас, наблюдая за самим собой в прошлом, он мог только снисходительно улыбаться. Было даже ощущение, будто он наблюдает за собственным несмышленым сыном, который растет на его глазах, вот только он точно знает все его мысли и от него, как от отца, ничто не способно утаиться в этом человечке, который идет по жизни и постоянно наступает то на одни, то на другие грабли.

Вообще, удивительно, что он смог чему-то научиться. Да, теперь он немного понимал, чем заинтересовал Иссеича. Ох, и забавно же было Иссеичу учить его уму разуму. Иссеич никогда, ничего не заставлял его делать, он просто порой вставлял жизненно необходимые ремарки, которые незаметно делали свое дело. Пожалуй, если бы не Иссеич, то все для Гены сложилось бы куда печальнее.

Об инстинктах, эмоциях и разуме 24

– Иссеич, ну почему ты улыбаешься. Человек - разумный - это же факт.

– Ну, да конечно, для человека это факт.

– Иссеич. но я же не говорю ничего смешного. Что тебя так веселит?

– Да, нет ничего, все правильно. Я просто в очередной раз поражаюсь человеческой разумности. В этот раз в твоем лице. Ой, не могу...

Гена стоял и совершенно потерянно смотрел на своего старшего товарища, который запрещал ему и думать о том, что он какой-то там гуру. Он говорил, что он всего лишь случайный попутчик, который встретился Гене на жизненном пути и они какое - то время проведут вместе в дороге, беседуя о том, о сём.

– Ты Гена не поверишь, но кажется, если мне не изменяет память, именно вместе с Сократом я так веселился, когда выдающиеся умы пытались убедить Сократа, что человек - это выдающаяся разумная личность. В тот раз он подвел своих оппонентов к тому, что они были вынуждены согласиться, что в этом вопросе лошадь намного разумнее человека. Ох, повеселились же мы тогда. Ты конечное Гена не древнегреческий философ, но должен признать, твои доводы весьма убедительны и они говорят о том, что ты в данный момент весьма разумен.