не улучшали отношений. И именно поэтому в данный момент он не спал, он задавался

вновь и вновь вопросом, что скрывала Лилли.

Приблизительно пятнадцать минут спустя или около того она проснулась,

задыхаясь. Снаружи все еще было темно, и он прошептал:

— Привет, — чтобы она знала, что он не спал.

Лилли развернулась к нему и придвинулась ближе.

— Эй. Ты вообще спал?

— Я выспался, поэтому не сплю, — он притянул ее в свои объятия и оставил

поцелуй на щеке. — Лилли, поговори со мной.

— Исаак, я же тебе уже говорила, что тут нечего обсуждать. Мои кошмары

становятся призрачной дымкой, когда я просыпаюсь. Я едва их помню.

100

Он не верил ей, но эта была ложь, которую он мог стерпеть и понять. На тумбочке с

его стороны кровати стояла небольшая настольная лампа, поэтому он повернулся и

включил ее, чтобы они могли лучше видеть друг друга.

— Нет, Спотри, я сейчас говорю не о снах. Скажи мне, что происходит с тобой. Есть

что-то еще, разговора о чем ты старательно избегаешь.

— Я не...

— Нет. Никакой больше лжи. Секреты, которые ты хранишь, я могу понять. Но это

что-то другое. Ложь. Я не смогу смириться с ней.

Он ждал, удерживая ее взгляд, пока она думала над тем, над чем ей было

необходимо подумать. Наконец, она присела и повернулась к нему.

— Я люблю тебя, Исаак.

— Лилли, ты не обязана это говорить только потому, что я это сказал. Я не

неуверенный в себе юнец, я — взрослый мужчина, который может признаться в своих

чувствах и не ждет ответного признания, — он улыбнулся и заключил ее в объятия.

— Значит, ты понимаешь, что я говорю это не просто так. Я говорила эту фразу

всего раз в своей жизни, мужчине, которого ошибочно полагала, что любила, но я

оказалась не права. Поэтому с того момента я дала себе зарок, что никогда больше не

спутаю дружеские отношения с любовью. Я бы никогда не сказала тебе этих слов, если

бы не считала, что я по-настоящему их испытываю. Мне необходимо, чтобы ты знал это,

поэтому я тебе говорю это.

— Значит, это хорошо, наши чувства взаимны. Но в это не то, о чем ты думаешь во

время наших разговоров. Спорти, если ты меня любишь, не лги мне.

Ее дыхание стало рваным. Он услышал это, и он ощутил крохотный намек на

беспокойство.

— Я... я упустила свою цель. Он просто исчез, пропал со всех радаров. Я не могу его

нигде найти. Парни нигде не могут его найти. Когда они найдут его, мне придется

последовать за ним. Я должна буду покинуть тебя. Это значит, что мне придется начать

свой поиск где-то вновь. Может быть, очень далеко, — она выдохнула еще один рваный

вздох. — Прости меня, Исаак. Мне следовало бы сказать тебе, но я не хотела отталкивать

тебя, я не хотела расставаться с тобой. Это было эгоистично и грязно с моей стороны,

поэтому я прошу прощения.

Исаак был далеко не идиот. Он прекрасно понимал, что Лилли переехала не

насовсем в крошечный городок на отшибе страны. У него не было ничего, он понимал это.

Исаак не обладал никаким особенными талантами, кроме искусной резьбы по дереву, у

него не было ничего, и он был совершенно никем. У Лилли же была масса достоинств,

умений и стремлений. Она даже не была заинтересована в месте, в которое переехала

настолько, что не соизволила даже осмотреть свой собственный сад, что примыкал к

дому. И то, что она ему сказала, не было неожиданностью для него. Да, это немного

оглушило его, но только лишь потому, что он стал чувствовать небольшие ростки

надежды в последнее время — скорее всего, он просто таил пустые надежды — что,

возможно, после того, как она закончит свои дела, она могла бы остаться тут. С ним. Не

зависимо от того, чем она зарабатывала на жизнь, она могла делать это и отсюда.

— Лилли, а ты можешь вернуться сюда, когда ты закончишь работу?

— Я не могу сделать это по-быстрому, а потом сбежать. Мне придется остаться там

на какое-то время во избежание подозрений. Чтобы меня не поймали.

— А ты не можешь его просто отпустить? Дать ему уйти? — он отлично знал ответ

на вопрос, но все равно испытывал острое желание спросить.