— Мы поговорим. Но, во-первых, прежде чем я скажу что-либо, мой парень умнее

твоего. Потому как я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Если захочешь мне причинить

вред, то я опережу и первой нанесу удар тебе и разрушу твой клуб.

В то же мгновение, как она проговорила эти слова, его желудок скрутился в узлы.

Господи Иисусе. Он что, настолько недооценил ее? Он что, пренебрег клубом, подверг его

опасности ради хорошего траха? Исаак окаменел на добрые тридцать секунд. Потом

подался вперед, располагая локти на столе, и прорычал:

— Ты здесь для того, чтобы причинить вред моему клубу и мне?

Она покачала головой, Лилли чувствовала волны беспокойства, что исходили от его

тела.

— Нет, Исаак. Твой клуб не является моей целью, и я не хочу причинять вреда тому,

что дорого тебе. Пару дней назад я еще ничего не знала о твоем клубе. Когда два дня

назад ты озвучил угрозу в мой адрес, я тоже решила немного разузнать, но только для

того, чтобы в случае чего защититься от тебя. И все. Я здесь не для того, чтобы добраться

до тебя, и у меня нет ни малейшего намерения причинить тебе боль. Просто таким

образом я защищаюсь.

— Но твоему парню известно то, что знаешь ты.

Бл*дь. Бл*дь. Он облажался по каждому пункту.

85

— Знает. Но он так же не причинит тебе вреда.

— И что мне прикажешь делать? Доверять кому-то, кого я никогда даже в глаза не

видел?

— Похоже, что так.

Исаак резко вскочил со стула и отбросил его назад одним ударом руки, чуть ли не

переворачивая его. Он ходил взад вперед по кухни в течение минуты, затем подошел к

столу и подался вперед, глядя на нее.

— Если мой клуб или город пострадают из-за этого... из-за этого... — он отрывисто

показал пальцем между ними. — Я обрушу на тебя весь гнев, который я только способен

чувствовать, клянусь Господом Богом.

— Это принято называть «взаимно-гарантированным уничтожением». Я не могу

причинить тебе вреда, потому как ты можешь ранить меня, и так в обратной

последовательности. Я скажу тебе, какая кроется информация за защитой, которую Барт

не сможет взломать, — даже если потратит на это недели. Но он по-настоящему хорош,

даже уже потому, что он нашел эту статью, не скрою, — Лилли оттолкнула в сторону

лист бумаги. — Я даже мола бы предложить ему контракт на работу, если он, конечно,

изъявит желание.

Исаак фыркнул.

— Он осужденный преступник, Спорти. Правительство не захочет такого работника.

— Ты будешь очень удивлен, узнав, кого правительство хочет видеть в своих рядах,

задействованными в определенных видах работ. Все хакеры, с которыми я знакома, имеют

темное прошлое, у каждого из них есть срок за различные преступления. Но это не

относится к нашему делу. Мне известно про мет. Я знаю все твои контакты. Мне известны

интересные детали, которые, как ты полагал, тебе удается держать в секрете. И мне

наплевать на все, естественно, до тех пор, пока ты не решишь мне навредить. Я пришла не

за тобой, — она закинула одну ногу на колено. — Поэтому у меня возникает встречный

опрос, хочешь ли ты навредить мне?

Она шокировала его. Исаак был подготовлен — или он считал, что был подготовлен

— что она могла сделать что-то клубу? Он надеялся — и хотел верить, что ее слова были

правдивыми — что Лилли была совершенно не заинтересована в его клубе. Он, казалось,

действовал правильно, но до того момента, как начал угрожать ей. Бл*дь. Теперь она

откровенно говорила ему, что может стереть его самого, его клуб с лица земли, и затем, в

придачу, и его город, если, конечно, захочет этого. А у него не было ничего на нее, кроме

этого несчастного клочка бумаги, где было написано, что она служила в армии. Злость

наполнила его, и он со всей силы ударил кулаком по столу.

— БЛ*ДЬ!

Очень спокойно, она проговорила:

— Исаак, сядь. Я не хочу, чтобы ты причинил себе вред. Если мы хотим быть

честными друг с другом, то тогда давай так и сделаем. Я тебе расскажу кое-что, но это не

при каких обстоятельствах не должно выйти за пределы стен этого дома — не при каких.