именно так она проводит девяносто девять процентов своего времени. Мама такая

последние несколько лет, с тех пор, как умер мой отец. Я думал, что ей будет лучше без

ежедневного жестокого обращения, которому она подвергалась, но без его тирании она

развалилась на части. Она не способна думать о себе и принимать даже самые простые

решения, а предпочитает топить горести жизни в бутылке любого алкоголя, который

может найти. Сейчас единственной областью, в которой она компетентна, – это поиск

следующей бутылки с выпивкой.

Проходя из комнаты в комнату, я нахожу ее в гостиной, она спит с сигаретой, все

еще горящей в пепельнице на столике рядом с ней. Бля. Она когда-нибудь сожжет этот дом

и себя вместе с ним. Покачав головой, я тушу сигарету.

– Мама, – я стучу по ее плечу. – Мама, – чуть громче, и еще раз стучу по плечу.

Ничего. Она остается в глубоком безмятежном сне алкоголика.

Я упираю руки в бедра, в то время как мои глаза исследуют комнату; по всему

журнальному столику наставлены пустые тарелки, а в пепельнице полно окурков. Покачав

головой, я делаю глубокий вдох и начинаю убирать посуду со стола. Складываю тарелки

друг на друга и отношу на кухню. Намылить, ополоснуть, повторить. Три ходки между

гостиной и кухней, и журнальный столик снова чист. Высыпаю окурки из пепельницы и

завязываю пакет для мусора, прежде чем отнести его к обочине дороги, вместе с десятью

другими пакетами, которые скопились в гараже. Завтра – день сбора мусора, так что

мусоровоз их увезет.

Я вытираю кухонные столешницы, и быстро убираюсь в ванной комнате. Я

больше не хочу здесь быть. Это место возвращает все те чувства беспомощности, которые

я испытал от рук своего отца. Чудо, что моя мама все еще жива.

Был один раз, когда мне было шестнадцать лет, он душил ее прямо передо мной.

Я не мог двигаться, парализованный страхом, и тем, что видел. Лишь в последнюю

секунду я очнулся и ударил отца в нос, вынудив отпустить ее. Она упала на пол, хватая

ртом воздух, а его внимание было сосредоточено на том, что бы остановить кровь,

текущую из его носа. Это был первый раз, когда я ответил ударом на удар, но не

последний.

Восемь лет назад

– Где ты был? – голос отца проскакивает через стиснутые зубы. Бля. Закрываю

на мгновение глаза, это не хорошо. В его глазах приход домой на десять минут позже

начала моего комендантского часа, ничем не отличается от опоздания на два часа.

Единственным отличием является строгость наказания.

Мольбы о снисхождении не принесут мне ничего хорошего. Это на него никак не

повлияет.

– Я был с Зоей. Когда я ее подвез, ее родители пригласили меня войти на

несколько минут. Они задержали меня дольше, чем я планировал, – вру я, надеясь, что он

не может видеть меня насквозь.

У меня было намерение приехать домой вовремя, но Зоя решила пососать мой

член. Через две недели мы будем учиться в разных колледжах, и она стремится

доставить мне удовольствие. Она хочет, что бы мы остались парой, несмотря на то,

что будем находиться в разных штатах.

Она идет в Университет Массачусетса, а я уезжаю в Университет Нью-Йорка.

Я не планирую сохранять отношения на расстоянии. Мне всего лишь восемнадцать лет,

и существует много других кисок, которые нужно опробовать, но сейчас я возьму все,

что она хочет мне дать. И сегодня вечером, это был ее рот. И даже страх избиений, не

мог меня удержать от того, что бы кончить. После того, как я выстрелил в ее горло,

возникла минутная паника, во время которой я подумал о последствиях нарушения