Торжественная речь Короля отзвучала и тут уж гномы не стали себя сдерживать, принявшись ликовать и хвалить меня. С пылающим лицом, трепещущим сердцем, я оборачиваюсь к братьям и немногочисленным сёстрам, принимая одобряющие и восторженные взгляды. Счастье и воодушевление наполнили меня до краёв.

Когда страсти улеглись и Зал Собраний начал пустеть, я отвязал Атакауна от общей верёвки и повёл к себе. Судьба же остальных его сородичей понятна – в трудах на благо Второго Королевства, будут искупать вину.

Выход в путь намечен на завтра, впереди обстоятельные сборы, да и гоблину нужно подобрать мешок на плечи, пусть тоже несёт. Пока шёл переходами, пересекал Холл, а мимо плыли частые крепи, перебрал в мыслях, что необходимо в походе. Оказавшись перед дверью, вдруг вспомнил об Анне.

В свежем воздухе комнаты слышны тонкие ароматы, словно дополняющие царящий порядок и чистоту. Блестящие латы и кольчуга висят на своих местах, глазу приятно скользить по чистой поверхности родной брони. Лунарки в комнате не оказалось.

– Так, ты всё понял? – обратился я к гоблину.

– Бьёлшую чьясть.

– Дорогу-то помнишь?

– Ага.

Я призадумался, старательно отбиваясь от угрызений совести перед Куницей.

– Что вы обычно жрёте?

– Пёчти вьсё. Но вьашу еду не очьень, – пояснил Атакаун, скривившись.

Я глянул не небольшую голову с торчащими ушами, буро-зелёной кожей и большими желтыми глазами. Очень хочется влепить затрещину.

– Не очьень, – передразнил я. – Как обоз разграбить, так весьма даже очень. Штанов на вас жалко!

На гоблинов, пока они ходят по Королевству, надели короткие конопляные штаны.

Решив, что оставлять Атакауна в комнате будет небезопасно, пошёл вместе с ним для поиска соответствующего заплечного мешка.

Вернулись мы не скоро. Сначала снабженцы отправили нас к инженерам, как раз занимающимися созданием новой конструкции для переноса поклажи на спине. Это оказался уже не простой мешок, а жёсткий ранец, с косыми лямками и возможностью подвесить со всех сторон груз – для этого предусмотрены ремни. Конечно, такой ранец полагался только мне, для гоблина подобрали обычный мешок на лямках.

По пути встретили помощницу Тамы, которая, как раз несла мне запас еды в дорогу. Гномы повсеместно желали успеха и помощи Ора – каждый стремится поддержать. Ведя пленника со связанными руками, на верёвке в три локтя длинной, я старательно отвечаю собратьям. Вместо страха и неуверенности, мне хочется скорей вырваться под купол внешнего мира. В мыслях о грядущем, я открыл дверь в жилище и тут же забыл обо всём, поймав взгляд Анны.

– Как же так, Ворк? – тут же заговорила она. – Почему опять ты должен идти? И что делать мне? Тут хоть недалеко было, к гоблинам этим…

Я подумал, что по правилам, если гном и лунарка не видятся более двух недель, то она может выбрать для отношений другого. Получается Куница не рассматривает такого варианта, а уж мне говорить о таком точно не стоит. Топчусь на пороге, с любопытным гоблином за спиной.

– Прости, так вышло.

– Ах, Ворк, только я намечтала всякого, а ты опять, – огорчённо проговорила она, вставая с кровати. – Ну, ладно, посмотрим ещё!

Последние слова Анна произнесла как-то иначе, веселее. Не смотря в глаза, лунарка приблизилась, неожиданно я получил поцелуй в щеку и остался один, если не считать Атакауна. Только эхо убегающей девушки терзает слух. Настроение тут же упало и я с досадой дёрнул верёвку, от чего гоблин кубарем ввалился в комнату.

Сборы наполнены тягостными думами. Конечно, если мыслить логически, мне вообще не из-за чего расстраиваться – отношения у нас только начали завязываться, да и не шибко я был настроен на них. Плюс к тому, обязанности перед королевством много выше личных интересов и Куница это знает. н

Наши традиции, в конце концов, таковы, что отношения между гномами и лунарками это весьма временное явление, а пары, состоящие в них больше двух-трёх месяцев – исключение. И всё же мне плохо, а хрустящий какой-то многоножкой гоблин, кою поймал под кроватью, вызывает приступы раздражения. Так и тянет выместить на нём досаду от случившегося. И всё же я продолжил сборы, тем паче, всё необходимое уже принесли. Заходил посыльный от алхимиков с универсальным комплектом, и от Совета, с запаянным в тубус королевским письмом. Кое-что из вещей я выделил гоблину.

К концу вечера разболелась голова. Сводив гоблина в туалет и заперев дверь, я лёг спать. Мысли об Анне продолжали тревожно отзываться в сердце и душе, но сон смежил веки, увлекая сознание далеко от кровати.

В окне шахты только начал брезжить свет, когда я уже был готов к выходу. Настроение всё так же не желало приходить в норму. Перспектива похода была измарана скомканным прощанием, и я на одной волевой жиле заставил себя облачиться в доспех. Толчками, да тычками повёл Атакауна к выходу. Гадожор, как я его прозвал за сороконожку, принялся было ныть и жаловаться на тяжесть мешка, но утих после крепкой затрещины. Провожать вышла дюжина пехотинцев во главе с Груггевором. Тут и бодрый Гвальт, и неожиданно щедрый на слова Бун, и юный Щитор, пообещавший быть хорошим разведчиком. Груггевор стиснул в объятиях так, что из меня, как из мехов весь воздух вышел. Позже двор крепости сменился на склон, а склон плавно перешёл в лес. С пустотой в сердце, под радостное пение птиц и звуки остального живого мира, я удаляюсь от Второго Королевства. Неожиданно охватило желание всё бросить и повернуть. Глухой стон отчаянно вырвался из горла.