Ладони отскочили друг от дружки, и пиво снова потекло рекой. В два часа ночи они разбрелись по диванам и раскладушкам.

Обычное утро, всё как обычно, только болела голова, и хотелось спать и пить. Серая отечественная «Волга» прогибалась почти до земли, когда они наконец-то собрались и тронулись в путь. Петя включил радио. Песня, встречный ветер и стремящаяся вдаль дорога были созвучны их настроению.

– Nothing gonna change my love for you…

Душа радовалась при мысли о трёх ящиках пива, которое побрякивало в багажнике. Приятный взору пейзаж двигался в такт музыке.

– Ты шашлык взял? – вдруг спросил Вася.

– Всё я взял, всё взял! Задолбал уже! Я целую неделю готовился, ты видел мой список? Охренеешь!

– А чё мы так медленно тащимся?

– Надо было билет на самолёт покупать.

– А сколько до Камышёво?

– Километров сто.

– Охренеть.

– Зато места какие! Воздух жизнью пахнет! Хочется нырнуть с головой. Там обо всём забываешь. Природа и свобода. А я еду, а я еду за мечтами, за туманом и за запахом тайги…

Иван и Пётр сидели спереди, а Вася сзади. Его грустная улыбка отражалась в зеркале. Друзья курили и подпевали, как могли, песням по радио. Телефон молчал, впрочем, он уже давно предупредил Наташу, свою жену, что он с друзьями поедет в Камышёво отмечать первую совместную встречу школьных товарищей после армии.

«Не надо было ехать с этими придурками, но как я мог отказаться? Мы два года не виделись, да какой там, все три! И я зачем-то согласился. Если кто и умрёт, то не я, кто-нибудь другой. А помру потом, когда состарюсь и жить надоест… Нет, я не пессимист, просто зачем-то пошёл с Наташкой к гадалке. Если тебе в полумраке свечей что-то говорят, это, само собой, производит впечатление. А когда тощие костлявые пальцы с острыми когтями впиваются в карты таро, то кажется, что в них твоя судьба. Вот я и поверил…»

Шум двигателя смолк, когда они остановились у озера.

– Камышовое… – протянул со вздохом Пётр.

– Камышовое… – повторил Иван.

– Оно, сердечное, – подтвердил Вася.

Они поскидывали одежду и искупались. Прыгали, плескались, топили друг друга и вылезли все мокрые и довольные, несмотря на позднее время. Обсушившись у костра и обогревшись, они тяпнули по пиву.

– Ну, что сбылось бабкино предсказание?

Пиво добралось до желудка и оттуда распространилось по всему телу.

– Если бы я свою тёщу слушал, то бы сдох бы давно, а она на моих поминках танцевала бы. И приготовила бы моё любимое блюдо. Я её знаю, выдру. Я, когда на неё смотрю, мне хочется майку разорвать и заорать: «Пасть порву, моргало выколю». Я когда-нибудь так и сделаю.

Они чокнулись.

– Давайте выпьем за нашу дружбу! Чтобы ни одна тёща её не разрушила!

Выпили.

– Ты не понимаешь, Клеопатра Валерьяновна…

– Заткнись. Не порть настроение. Чипсов хочешь?

– А жёлтого полосатика нету?

– Есть пиранья.

– Давай. Ссс… скотина, а говорил нету.

– Хорошо без баб! Расслабуха… – протянул Пётр.

– А я всегда скучаю по моей жене, – сказал Вася.

– А кто она? Ты так и не сказал.

– Она секретный агент КГБ, когда служил в спецназе, познакомились, полюбил, и она тоже, ну, завертелось, и мы поженились.

– Ого, из КГБ!

– Да, – гордо заключил Вася.

– И ты просто так нам рассказал?

– Собутыльникам не врут.

– Это ясное дело.

– А как её зовут?

– Наташа.

– Секретный агент Наташа! А тебе повезло, чувак. А мою Таня зовут. Она не секретный агент, но с оружием управляться умеет. Стреляет без промаха. Восемь из десяти попаданий.

– Круто. А в постели как?

– Показать?

– Покажи.

– Иди сюда. Снимай штаны.

– Делать мне больше нечего.

– Ну, тогда заткнись, если блеснуть нечем.

– Я из-за тебя чуть пиво не пролил.

– Если морда кривая, нечего на зеркало пенять.

– Чё ты сказал про мою морду?

– А твою жену как зовут?

– Елена. Готовит отменно, я ещё не встречал человека, чтобы готовил вкуснее. Как в ресторане, только лучше. Сколько раз я пробовал как она, не получается. Всё кипит, бурлит, как солнце, только сильнее.

– А давайте выпьем за наших жён, боевых подруг, верных, любящих, заботливых!

– У меня пиво кончилось.

– А я в туалет хочу, подождите, не пейте без меня, – сказал Иван. – Я сейчас вернусь.

– Сухой тост – плохая примета!