— Но ты ведь понимаешь, что при таких обстоятельствах между нами ничего и быть не может? — перебиваю я, продолжая холодно смотреть на неё, хотя хочется мне сейчас совершенно другого. — Даже если ты имеешь в виду дружеские отношения, то смысла в них нет.

— Почему? — дрожащим голосом спрашивает она, отодвигая от себя кружку.

— Потому что нам обоим это не понравится, — отвечаю я, убирая пустые кружки в раковину и возвращаясь на место за столом.

— Вообще ничего не дало, — продолжает она, нервно отбивая пальцами какой-то незамысловатый ритм.

— Потому что после того, что между нами было, лично я не смогу общаться с тобой, как с сестрой, — взрываюсь я, резко встав из-за стола. — Это все равно, что тебе сейчас сидеть за тем кухонным столом, на котором ты так подо мной извивалась, — продолжаю я, выгибая брови и совершенно не контролируя то, что говорю. Она вмиг заливается краской и отводит от меня взгляд. — Я надеюсь на твоё благоразумие и наличие противозачаточных. Ты девочка не глупая, думаю, понимаешь, что произойдёт, если залетишь.

— О, неужели, — иронично протягивает она, — тебя в кой-то веки начала волновать наша половая жизнь, а точнее её беспрезервативные последствия? — продолжает она, размахивая руками.

— Эвердин, с ней бы не было проблем, не будь мы братом и сестрой, — отвечаю я, опираясь руками на барную стойку.

— Значит, нет? — я лишь утвердительно киваю, а она со свистом втягивает в себя воздух.

После этого девушка с психом забирает сумку с бара, а я догоняю её в прихожей и, прижав хрупкое тело к двери, целую также требовательно, как раньше. Она, не задумываясь отвечает, выгибаясь мне навстречу. Китнисс резко отстраняется и переводит дыхание.

— Ты ведь ещё любишь, Пит, — проговаривает она, еле сдерживая слезы. Как бы мне не хотелось подтвердить её слова, нужно облегчить задачу нам обоим. — Ну почему ты молчишь? — кричит Китнисс, пытаясь высвободить руки.

— Мне похуй, понимаешь? Мы никогда не будем вместе, пойми ты уже наконец, — шепчу я ей на ухо, а после наблюдаю за тем, как она закрывает глаза и тихо всхлипывает. — Для тебя меня больше не существует, Эвердин. Забудь о том, что между нами было! — кричу я, сильно сжимая её руки и резко освобождая их. — Делай, что хочешь, но забудь меня!

Начиная плакать навзрыд, она потирает запястья, а после хорошенько бьет меня по лицу и убегает по лестнице. Учитывая, то, как горит моя щека, думаю, что точно также у неё болит ладонь. Но её физическая боль отошла на второй план, потому что куда сильнее сейчас моральная, виновником которой являюсь я.

Мы просто были в совместном пути,

Но мне сейчас нужно вот здесь сойти…

Прости родная, не грусти,

Открой входную, отпусти…

========== Глава 15. За одинокими днями приходят одинокие ночи. ==========

All the sweeter nothing’s I said

Way your legs would cross me in bed

Motion pictures you took of us

Lost the color, your cheeks were blush

На протяжении двух месяцев, которые первое время казались для меня уж слишком долгими, я занимался собственной карьерой, старался взять на себя как можно больше, дабы с головой уйти в работу и забыть о той, которая продолжает сниться по ночам.

Мы с Робертом выбили себе ещё одно эфирное время, так что теперь на радио я появлялся уже два раза в неделю, вместо привычного одного. Директор предложил нам новый формат, проявлявшийся уже не в разговоре со слушателями, а в игре, чем-то похожей на уже существующую «Крокодил». Четыре раунда по 30 секунд, в течении которых тебе необходимо объяснить своему дозвонившемуся как можно больше слов.

Эта игра предусматривала нескольких радиоведущих ради большей заинтересованности слушателей, поэтому к нам в студию приходили либо приглашённые звезды, либо наши коллеги, радующие людей в другое эфирное время.

В плане музыкальной деятельности ситуация обстояла ещё лучше. Директор кофейни сообщил мне, что он собирается открывать ресторан и хотел бы, чтобы я работал и там. Это предложение было как нельзя кстати на тот момент, так что помимо песен, я помог подготовить заведение к открытию.

Однако, даже моя повышенная занятость не смогла отвести Китнисс на второй план. Все равно находились моменты, когда я вновь вспоминал о том, как был счастлив рядом с ней, как все это в итоге обернулось, как я, срывая голос, кричал о том, что ей нужно забыть меня.

Она не звонила, не писала, а я в свою очередь не считал нужным что-либо менять. Пару раз я встретился с отцом в супермаркете, но тема разговора не касалась нашего родства и вообще моей личной жизни. Не знаю почему, но по его изменившейся манере общения мне показалось, что он в какой-то степени чувствует себя виноватым в том, что произошло. Хотя, разве он не виноват? Ведь если бы не его измена, то сейчас бы все могло быть абсолютно по-другому. Я не исключаю даже того факта, что мама могла быть жива.