– Насчет трупов, так это не к нам, а в морг, – с кривой ухмылкой произнес Харламов-сын.

– Игорь, хватит комедию ломать, давай нормально поговорим! У меня бомбанули фуру с титаном, убили двух водил! – начал терять терпение Раздольнов.

– А я тут при чем?

– Наводка у меня на твою братву, прорезались они с титаном в Таллине.

– Ч-о?! Какой на хрен Таллин? Ты свой базар фильтруй! Меня на понт не возьмешь, я тебе не фраер!

– Игорь, сбавь обороты. Давай договариваться, пока не началось мочилово! Пора цивилизованно вести бизнес.

– Ах, цивилизованно?! Ну, ты молоток! Подгреб под себя весь цветмет, заглатываешь редкоземы в Тагиле и Двуреченске, а нам дуля с маком! – взвился Харламов-сын.

– Паша, я-то чем виноват? Предложи лучшие условия, и получай свое. Я не против.

– Он не против? Так хто ты такой?

– Паша, это не разговор, давай не поносить друг друга, а решать проблему.

– Уже решили! В Двуреченске твои шестерки подставили наших и людей Гасана!

– Чего?! Ты что несешь?! – вспыхнул Раздольнов.

– А то, менты трясут их, как грушу.

– Какие менты?

– Обыкновенные! Ты же с ними давно снюхался!

Здесь уже выдержка изменила Раздольнову, и он взорвался:

– Да вы им всю жизнь стучите! Идиоты, как были «синяками», так ими и подохнете!

– Ч-о?! Ах ты сявка! Ты на кого пасть открываешь?! Та я тебя как клопа раздавлю! – взвился Харламов-отец и схватился за пистолет.

Жучин и телохранитель бросились между ним и Раздольновым. Противники поносили друг друга последними словами, но до стрельбы дело не дошло. Раздольнов смахнул плащ со стула и ринулся к двери. Вдогонку ему неслись угрозы и отборный мат. Жучин поиграл желваками на скулах, ничего не сказал и, махнув рукой, двинулся на выход.

Харламовы, выплеснув всю свою злобу на удачливого противника-конкурента, принялись заливать ее водкой. Павел с трудом выдохнул колючий комок, застрявший в горле, и, плеснув в рюмки, просипел:

– Так за чо пьем, батя?

– Ну, не за здоровье же Раздолба, скоро оно ему не понадобится, – буркнул Игорь.

– Козел! Конченый козел! Решил против ветра сцать! Та хто он против Мецената и Сильвестра? Нихто! Раздавят как вошь!

– Раздавить-то раздавят, нам бы, Пашка, самим под раздачу не попасть.

– Чью, Раздолба? Так он уже покойник.

– Мецената.

– Ч-о?! Ты чо лепишь, батя? Мы же, вроде, теперь с ним в корешках ходим!

– Вот именно, вроде. Смекаю я, Паша, шо Меценат с той шаландой нас специально под Раздолба подставил.

– Ну, это Раздолб пусть еще докажет. У него для предъявы ничего нет.

– Ага, нет, если бы не было, он бы сюда не прикатил.

– Как прикатил, так и укатил. Сука, совсем оборзел, на хату притаранился! Замочить его надо было прямо тут, и все дела!

– Замочить, а про Багина ты забыл? Да и Мишка на их стороне, а за ним братвы стоит немало.

– Зато за нами Меценат с Сильвестром!

– Это до поры до времени, пока не кончим Раздолба с Багой. Вот же, дурак я старый, не прочухал, шо с той шаландой Меценат нас подставил под Раздолба! Как же я сразу не допер! – клял себя Харламов-отец.

– Батя, та чо ты убиваешься? Это же не Крест водил замочил и титан слямзил, а братва Мецената, нам то чо париться?

– И чо с того? Стрелка-то показывает на нас, и Раздолб просек это!

– И чо нам теперь, на согнутых к нему ползти и извинятся? Да пошел он… – выругался Харламов-сын.

– Вот же житуха пошла?! Ссучились все! Никаких понятий, одно кидалово! – бормотал Харламов-отец.

– О чем ты, батя? Та какие понятия, когда такие бешенные бабки крутятся! Делать-то чо будем?

– Пока под Меценатом и Сильвестром походим.

– А чо братва скажет? Растрезвонят, шо мы легли под москвичей.

– Лучше сегодня лечь под них, чем завтра в могилу. Все под Богом ходим. Меценат с Сильвестром не вечны, на них тоже есть, хто зуб точит.

– Выходит, придется воевать с Раздолбом и Багой, – заключил Харламов-сын.

– А чо делать, Паша, коль так карта легла. Ну ничо, мы, Харламовы, выдюжим. Придет время, снова будем банковать на Урале, – тешил себя надеждой Харламов-отец. Махнув рукой, он потянулся к бутылке и, разлив водку по рюмкам, предложил:

– Давай выпьем за то, шоб эта старуха с косой прошла мимо нас.

Они выпили, полагая, что им удастся обхитрить ее и выйти победителями в будущей криминальной войне в Екатеринбурге. Войне, которая унесет их жизни и жизни большинства главарей бандитских кланов неофициальной столицы Урала. Войне, в которой поляжет бесчисленное множество «криминальной пехоты» и десятки ни в чем не повинных граждан. К концу окаянных, кровавых 90-х годов на Восточном кладбище Екатеринбурга появится целая аллея помпезных памятников из гранита и мрамора. Она станет зловещим символом эпохи перехода от социализма с нечеловеческим лицом к дикому, варварскому капитализму в России.