Позади осталась пустынная площадь 1905 года. Пронизывающий до костей северный ветер вымел с нее даже милиционеров. Сиротливо стоящий на постаменте бронзовый Ленин продолжал упорно призывать идти к сияющим вершинам коммунизма, похоронившего под своими обломками его незадачливых строителей. После площади на дороге стало просторнее, и водитель джипа прибавил скорость. Через километр справа возникла бетонно-стеклянная громада центрального офиса холдинга «Урал-Грейт». В этот ранний час на стоянке было всего несколько машин. Водитель проехал мимо и притормозил у служебного подъезда. Раздольнов не стал ждать когда телохранитель откроет дверцу, выскочил из машины, стремительно взлетел по ступенькам, охрана едва успевала распахивать двери, и ворвался в приемную.

Секретарь выскочила из-за стола, игривым жестом одернула юбку на соблазнительных ножках и в приветливом поклоне склонила миловидную головку. В смелом разрезе декольте обнажилась упругая, как мяч, грудь. Раздольнов оставил без внимания ее прелести и коротко бросил:

– Все в сборе?!

– Да, ждут, Николай Павлович, – подтвердила она и распахнула дверь в кабинет.

Навстречу ему поднялись испытанные партнеры: вор в «законе» – Михаил Жучин, державший под собой всех блатных «центровой бригады» Екатеринбурга, Ашот Астоян – коммерческий директор холдинга «Урал-Грейт», Владислав Соваков – начальник службы безопасности, более известный в криминальном мире как Сова, и Эдуард Иванов – руководитель головного отдела экономического управления администрации области и по совместительству консультант гендиректора «Урал-Грейта».

Коротко поздоровавшись, Раздольнов занял место во главе стола заседаний и пробежался внимательным взглядом по лицам партнеров. Они были сосредоточены, а в глазах плескалась тревога. В таком составе и в столь ранний час они давно не собирались. Первым не выдержал Астоян и поинтересовался:

– Николай Павлович, у нас неприятности?

– Неприятности, это мягко сказано, Ашот! Пропала фура с титаном! – заявил Раздольнов.

Сообщение вызвало взрыв эмоций. Больше всего досталось конкурентам могущественной криминальной группировке «синяков» – тех, кто прошел через тюрьмы, зоны и ходивших под отцом и сыном Харламовыми. В последнее время они все чаще нарушали договоренности, достигнутые на сходке в Свято-Троицком соборе, и срывали сделки «Урал-Грейта» по титану и редкоземельным материалам.

– Хорош митинговать! Лучше мозгами раскиньте! – положил конец галдежу Раздольнов.

– Николай Павлович, а никто и не митингует, и так все ясно, мутят Харламовы! – заявил Сова и напомнил: – Ты что, забыл, как мы в прошлом месяце в Эстонии кувыркались с партией титана? Так это же была чистая подстава синяков!

– Не, Влад, они такое одни не потянут, у них кишка тонка. Скорее москвичи, чувствуется рука Мецената, – возразил Жучин.

– А я так думаю, Харламовы спелись с Меценатом и действуют заодно, – предположил Астоян.

– Какая на хрен разница, Ашот?! Ясно одно, они отжимают нас от титана! – заключил Жучин.

– Миша прав, – присоединился к нему Иванов. – Помните, Багин рассказывал, как Меценат к нему подбивал клинья, чтобы через него гнать титан и редкоземы в Венгрию и Эстонию.

– Сволочь, спит и видит себя хозяином Урала! Москвы ему мало! Давно пора кончить гада, а мы все сопли жуем! – требовал решительных действий Сова.

– Влад, он не спит, а уже запустил лапу на Урал. Малышевский рудник компания Мецената под себя подмяла. Так скоро и до нас доберется, – поддакнул ему Иванов.

– Уже добрались! Фура с титаном – сто процентов их работа! Николай Павлович, пора загонять гадов в стойло! – настаивал Сова.

– Влад, не гони лошадей! Сначала надо забить стрелку, а там видно будет, – пытался остудить его Жучин.

Раздольнов не вмешивался в спор, но не мог усидеть на месте и метался по кабинету. Его подтянутая, спортивная фигура то раздваивалась, то немыслимо изгибалась у огромной напольной вазы из уральского горного хрусталя. В такт тяжелым шагам тревожным гулом отзывались доспехи средневекового рыцаря, застывшего в бессменном карауле за спинкой кресла. Раздольнов вынужден был признать, что снова оказался перед беспощадным выбором.

Два года назад, после ожесточенной стрельбы и горы трупов, после долгих и трудных переговоров главарей криминальных кланов, удалось положить конец безжалостной войне. На сходке в Свято-Троицком соборе, перед лицом самого Бога, казалось, что заключенный мир будет вечным, но он долго не продержался. И сейчас было уже не важно, кто начал войну, Харламовы или Меценат с его московской командой. После того, как пролилась кровь, и пропал ценный груз, вернуть все на круги своя представлялось немыслимым делом. И все-таки Раздольнов надеялся договориться с противниками-конкурентами и предложил:

– Надо выходить на разговор с Харламовыми и Меценатом. Воевать нам сейчас не с руки, силенок маловато.

– Все так, Николай Павлович, худой мир лучше любой, даже маленькой победоносной войны, – поддержал его Астоян.

– Да, проблему лучше решать за столом, чем на каталке в морге, – присоединился к нему Иванов.

Жучин промолчал. Сова недовольно заворчал и напомнил:

– Один раз уже договорились, и чо? Сволочи, оборзели совсем, Бога уже не боятся.

– Влад, оставь Бога в покое, он и без нас с ними разберется. Мне сейчас позарез нужны 27 тонн титана, чтобы закрыть контракт. Какие есть варианты? – искал выход Раздольнов.