— Это большая честь, — прошептала Жозефина, беря цепочку так, словно держала в руках величайшее сокровище, и аккуратно застегивая на своей шее и убирая кольцо под платье. Холодный металл обжог кожу, но в этом было нечто приятное: теперь она, хоть и тайно, но все же является невестой человека, которого любит сама, и который любит её настолько, что без малейшего сомнения отдал ей вещь своей матери.

— Невеста? — Роже, не меняя тона и позы, обратил свой взгляд на Жозефину. Юная маркиза достала из кармана накидки шелковый мешочек и, развязав его, вытряхнула на затянутую в перчатку ладонь, кольцо с темным камнем и в свою очередь виновато улыбнулась:

— Я, к своему сожалению, тоже не смогла придумать ничего лучше, чем отдать вам оставшееся мне кольцо моего брата.

Клод, не говоря ни слова, взял кольцо с ладони Жозефины и надел его на безымянный палец. Не смотря на разницу в росте и сложении между ним и Антуаном, кольцо пришлось по размеру, хоть и сидело несколько свободно.

— Влюбленные должны быть счастливы! — провозгласил Роже, расплываясь в улыбке и ставя свою размашистую, округлую подпись и печать с орлом под текстом. — Кто я такой, чтобы противиться любви и вставать у неё на пути?

— Вы не боитесь моей матери? — наивно спросила Жозефина. Роже рассмеялся, возвращая один из экземпляров Клоду, который осторожно убрал документ от которого теперь зависела его жизнь во внутренний карман, и нежно взял невесту за руки.

— Простите меня, мадемуазель, но ваша матушка у меня уже вот здесь, — произнес нотариус, выразительно беря себя за горло. — Даже если она и добьется того, чтобы меня места лишили, я не пожалею, что сейчас поставил здесь свою подпись. Вас, не в обиду мадемуазель, я не знаю, а господин Лезьё человек хороший и честный. Оказать ему такую услугу — дело чести.

— Благодарю вас за участие, — с улыбкой кивнул Клод, продолжая держать Жозефину за руки. Роже, не поднимая головы от второго экземпляра, сквозь улыбку, но спокойным и ровным голосом ответил:

— Не стоит благодарности, господин Лезьё. В конце концов, вы мне за это заплатили. Да и кроме того, взгляните на это все, — добавил он, обводя рукой свой кабинет. — Если я лишусь всего этого, то я потеряю не много. А вот вы двое, если поженитесь, приобретете многое. Особенно вы, мадемуазель.

Жозефина мягко улыбнулась и кивнула в знак согласия. В достоинствах и вечной преданности своего жениха она ничуть не сомневалась.

— С радостью загляну на вашу свадьбу, если, конечно, будете венчаться здесь, в Вилье-сен-Дени, — произнес Роже, открывая папку, которой на вид пользовались чаще остальных и осторожно убирая туда только что подписанную бумагу, — и если, конечно, все сложится удачно для всех нас.

— Мы должны будем быть самыми неблагодарными вашими клиентами, чтобы не прислать вам приглашение, — улыбнулся Клод.

— Я бы рекомендовал вам посоветоваться с невестой, — усмехнулся Роже, захлопывая папку и убирая её в шкаф.

— Я не возражаю, — поспешно отозвалась Жозефина, поражаясь собственным словам, так как ещё совсем недавно прошла бы мимо Роже даже не взглянув в его сторону. — Вы заслуживаете этого, хотя бы потому, что не побоялись выступить на нашей стороне.

— Что ж, буду ждать приглашения, — улыбнулся Роже, и в его улыбке была печальная уверенность, что все эти старания напрасны и никакой счастливый исход для этих двоих никогда не будет возможен. Да и в самом деле: идти против маркизы де Лондор не имея ни связей, ни хотя бы денег, было чистым безумием. Нотариусу даже казалось, что и сами влюбленные не верят в возможность собственного счастья и нисколько не надеются на то, что только что подписанный документ даст им хоть призрачный шанс заключить законный брак. Впрочем, от себя он желал исключительно счастья и удачи, которая крайне требовалась им сейчас и весьма пригодилась бы потом.

Попрощавшись с нотариусом, Клод и Жозефина, теперь уже получившие право называть друг друга женихом и невестой, вышли на улицу. Теперь им обоим оставалось самое сложное: выдержать схватку с маркизой Лондор, на сторону которой, несомненно, встанет все общество Вилье-сен-Дени, а то и часть высшего света, если дело примет особенно масштабный оборот. Но все это должно было произойти потом, в сегодняшний августовский вечер они были просто счастливы от осознания того, что близки друг к другу так, как никогда не были и как, возможно, никогда больше не будут. Уже ради ощущения этого чувства не стоило омрачать эти минуты безрадостными размышлениями о том, что придется делать потом для того, чтобы отстоять право на куда большее счастье.

— Когда мы расскажем обо всем моей матери? — все же спросила Жозефина, накидывая на голову капюшон и снова пряча лицо. Клод пожал плечами и его лицо приобрело то мрачно-решительное выражение, которое делало его похожим на герцога Дюрана.

— Если играть, то на все, — негромко произнес он, глядя несколько в сторону. — Объявим об этом так, как положено, на подходящем для этого вечере.

— Тогда пусть там с нами будет ваша сестра, — прошептала Жозефина, беря Клода под руку и прижимаясь к его плечу. — Если там будет она, мне будет не так страшно.