— Вы самокритичны. Это добавляет вам очарования, — негромко произнес Дюран.

По лицу Иды снова пробежала вымученная улыбка. К её облегчению танец кончился и разговор, который начинал доставлять некоторое неудобство, можно было не продолжать. Раскрыв веер, виконтесса Воле рассеянно обмахнулась им несколько раз и невидящим взглядом окинула зал, в поисках места, где можно было бы, наконец, скрыться от общества герцога Дюрана.

— Вы так побледнели. Вам плохо? — спросил Эдмон, осторожно подхватывая её под руку, как будто она могла упасть в обморок в любой момент, и в его голосе отчетливо прозвучала насмешка.

Ида, быстро отдернув руку, ответила:

— Нет, со мной все хорошо. Просто здесь немного душно, и я устала. С вашего позволения, я присоединюсь к своей сестре и немного отдохну.

Никакой спор, разумеется, не стоил того, чтобы терпеть это. Герцог Дюран был слишком уверен в себе и прекрасно знал, что нужно делать для того, чтобы расположить к себе ту женщину, которую он выбрал объектом своего внимания. Это нельзя было даже назвать обаянием, хотя он, безусловно, был весьма обаятелен. Каждый жест и каждая улыбка были выверены и, казалось, тщательно отрепетированы. Ида уверенным шагом направилась к сидевшей на диване Жюли.

Она готова была терпеть свою старшую сестру, лишь бы это воплощение совершенства оставило её в покое. Но у Эдмона, видимо, были другие планы, и он, не собираясь отставать от Иды ни на шаг, направился с ней к дивану. Первый раз в жизни Ида была благодарна, что у неё есть такая сестра как Жюли, которая для успокоения своего тщеславия непременно захочет поддержать разговор с герцогом и на время завладеет его вниманием.

— Я вижу, ты решила присоединиться к моему скромному обществу, — язвительно пропела Жюли, когда Ида, обмахиваясь веером, села рядом с ней. Дюран устроился неподалеку, опираясь локтем на узкую каминную полку. Всем своим телом Ида чувствовала, что он не сводит с неё взгляда. В любое другое время это немало подогрело бы её самолюбие и уверенность в себе, и пополнило бы список её поклонников еще на одно имя, но только не сейчас и не с этим человеком. В его взгляде было не безотчетное обожание, а что-то более сильное и глубокое, но в тоже время насмешливое. Она сама поражалась себе, ведь еще в начале вечера она желала, чтобы Дюран провел вечер в её обществе, а сейчас она уже не в силах находиться с ним рядом, потому что он видит её насквозь, с ухмылкой предлагая партию в хорошо известную обоим игру. Награда победителю — любовь побежденного, которая должна стать пищей для гордости. О да, она не раз играла так со своими поклонниками, но это были легкие победы. Герцог де Дюран был достойным соперником. Вступить с ним в подобный поединок означало лишь обеспечить себе поражение.

Ида обвела взглядом зал и остановилась на Клоде, который стоял возле камина и беседовал с одним из братьев Алюэт. Клод, обернувшись на пристальный взгляд своей кузины, легко кивнул головой, прося продолжать в том же духе. Ида тяжело вздохнула и снова обмахнулась веером. Молчаливая пауза начинала затягиваться, и ей пришлось начать разговор с Эдмоном первой.

— Мой кузен сказал, что познакомился с вами во время своего путешествия на север, — сказала она лишь для того, чтобы начать разговор. — А где именно, если не секрет?

— Мы познакомились в Лилле. Я жил там достаточно долгое время. Мы встретились на одном из приемов у префекта. Я был приятно удивлен, когда услышал о том, что мой новый знакомый приехал из Вилье-сен-Дени, потому что тогда я уже принял решение вернуться в «Терру Нуару», а, согласитесь, когда приезжаешь в новое место, гораздо лучше, если у вас там есть знакомый, — Эдмон тряхнул головой, поправляя упавшую прядь, продолжая изучать Иду взглядом, словно оценивая свои шансы на победу.

— Я мечтала побывать в Лилле. Говорят, там весьма красиво, — ответила она, хотя ей было абсолютно безразлично, красиво в этом городе или нет.

— Так же, как и в любом другом месте, мадемуазель Воле. Когда вы приезжаете в город на три дня и осматриваете разные церкви и усадьбы, у вас складывается о нем одно впечатление. А когда вы живете там, вы можете сказать об этом городе куда больше, — Дюран серьезно посмотрел на девушку.

— Иногда бывает одного взгляда достаточно, чтобы узнать о человеке или месте все, — негромко ответила Ида, с надеждой глядя на Жюли, словно прося её вступить, наконец, разговор. Но маркиза де Лондор хранила гордое молчание.

— Вы можете похвастаться таким талантом? — с усмешкой поинтересовался Эдмон.

— Не думаю, господин Дюран. Я почти во всех людях вижу лицемеров и жадных эгоистов, — с такой же усмешкой ответила Ида.

— Я даже могу сказать вам, почему. Потому что так и есть на самом деле. А еще, возможно, потому, что люди часто видят в других свое отражение, не сочтите это за грубость, виконтесса.

— В таком случае я хотела бы знать, что видите в людях вы, — парировала Ида, стараясь сохранить вид самоуверенного спокойствия. Герцог Дюран одобрительно улыбнулся, словно признавая, что виконтесса смогла дать ему достойный ответ и, возможно, если бы на его месте был кто-то менее сообразительный, это даже поставило бы его в тупик, и Ида почувствовала, как её захлестнуло волной глухого раздражения. Она привыкла к тому, что окружающие априори признавали за ней долю ума и образованности, которыми большинство женщин не отличались, и такая снисходительная похвала её уму сильно била по самолюбию.

— Я вижу в людях то, что они желают мне показать. Учитывая то, что я собираюсь обосноваться здесь на долгий срок, я полагаю у нас будет время, чтобы разобраться во взглядах друг друга, в достаточной степени, — пообещал Эдмон, не сводя взгляда с собеседницы. — Стоит только помнить о том, что первое впечатление весьма часто бывает обманчивым.

— О том, что подчас оно является самым верным тоже не стоит забывать, — с некоторым полунамеком подняв брови, ответила Ида.

— Но не стоит переоценивать важность собственного мнения для других людей.