Я уже шла по нашей подъездной дорожке, когда Маркус остановил меня.

— Хейлз, чем бы ты хотела заняться этим вечером?

— Я, наверное, почитаю.

— Я думал, что мы собирались оттянуться сегодня, — он казался сбитым с толку моими внезапными изменениями планов.

— Маркус, я не знаю, что с тобой сегодня происходит. Ты странно себя ведешь. Ты какой-то угрюмый, такое впечатление, что ты даже не здесь находишься. Ты сказал мне едва ли несколько слов, поэтому я не уверена в том, хочу ли куда-то с тобой идти.

— Хейлз, я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты скажешь мне, что случилось? — спросила я и посмотрела на него снизу вверх. Он стал таким высоким, что я уже не доставала ему даже до плеча.

— Да все нормально, у меня просто плохое настроение сегодня. Я думал, ты меня отвлечешь, но, кажется, оно передалось и тебе, — сказал он с улыбкой и притянул меня в свои объятия. Я уперлась щекой ему в грудь и вдохнула его запах. Он пах двумя самыми любимыми мною запахами — солнцем и ирландским мылом.

— Ладно, не важно, — пожав плечами, сказала я и вывернулась из его объятий. На него практически невозможно долго злится. Я развернулась и открыла дверь, которая вела в прихожую, и оглянулась на Маркуса еще раз, прежде чем зайти внутрь.

— Ты идешь?

Остаток дня мы провели за просмотром телевизора, и, кажется, все встало на свои места. Мы снова были лучшими друзьями.

Я сидела за столиком на нашем заднем дворе, обедала и снова превратилась в молчаливую Хейли, и все потому, что рядом со мной сидел Кори. О, Боже! Все время, что мы обедали, он задевал меня рукой. Как будто бы мне и так было легко находиться рядом с ним. Это действительно отвлекало, и мне было тяжело сконцентрироваться на разговоре. Маркус сидел с другой стороны от меня, и каждый раз, когда я пропускала что-то важное, пинал меня. По-видимому, я выглядела странно, потому что даже мама заметила мою задумчивость.

— Хейли, милая, все хорошо? Ты не похожа на себя. Ты не заболела?

— Нет, мам. Все в порядке. Просто немного устала, — ответила я и пожала плечами. В этот момент Кори обнял меня и наклонился к моему уху, как если бы собирался что-то прошептать.

— Хейли, тебе стоит меньше посещать вечеринки.

Услышав, что все смеются над его шуткой, я повернулась к нему и поняла, что наши лица оказались ближе, чем я предполагала. Расстояние между нашими губами было всего около пятнадцати сантиметров, и я больше всего на свете хотела преодолеть эту дистанцию и соединить их. Но, вместо этого, я улыбнулась, пытаясь успокоиться и остроумно ответить.

— Да, мне пора прекратить быть такой отвязной девчонкой.

Он долго смеялся, в принципе, как и все остальные, и, прежде чем отпить глоток воды из своего стакана, подмигнул мне.

После обеда мы с Маркусом и моими родителями играли в «Боггл». (Примеч. «Боггл» — настольная игра; играющим нужно составить слова из букв, случайным образом выпавших на кубиках). В «Боггл» я играю как профи, поэтому, конечно же, я выиграла. Не хочу хвастаться, но для своего возраста у меня довольно обширные знания английского языка. После того, как я немного позлорадствовала и отпраздновала победу, я сбегала к себе в комнату, схватила зубную щетку и некоторые вещи на завтра, и закинула все в розовую сумку, которой я пользовалась с тех пор, как впервые осталась ночевать у Маркуса. Когда я говорила о вещах на завтра, то имела в виду купальник и пляжные шорты. Это практически весь мой гардероб на ближайшие два месяца. Закрыв сумку, я быстренько попрощалась с родителями и побежала в дом напротив.

Дом О’Конноров стал моим вторым домом. За все годы я провела здесь практически столько же времени, сколько и у нас. Их домик построил дед Маркуса где-то в сороковых годах прошлого столетия, поэтому его семья довольно давно живет в Брэдберипорт. Моя же семья купила дом и приехала сюда, когда Джейк еще был маленьким, но мама выросла на Кейпе, в соседнем городишке. Мой отец — городской парень, родился и вырос в Бостоне. Иногда мне кажется, что он скучает по городской суете, шуму и хаосу, но родители не хотели растить детей в том окружении. Он до сих пор работает в Бостоне, поэтому получает дозу городского воздуха ежедневно.

Лексам, городок, в котором мы живем, когда мы не в пляжном доме, это средний по размеру город, но уровень преступности здесь практически нулевой. Также здесь почти нечем заняться подростку... может, поэтому и такая ситуация с криминалом. Каждый в городе предпочитает оставаться дома и ничем не заниматься. Я столько раз мечтала о том, чтобы родители поселились где-то в городе. Там постоянно что-то происходит, ты чувствуешь его энергию, как если бы он был живым.

Моей мечтой всегда было учиться в Университете Бикон в Бостоне. Это альма-матер моих родителей, они там познакомились, когда были совсем молодыми. Кампус прекрасен, он расположен вдоль реки Чарльз. Я вообще кажусь себе младенцем в сравнении со старыми кирпичными домами, увитыми плющом, и дорожками, вымощенными булыжником, которому уже сотни лет. Я всегда была неравнодушна к территории университета потому, что здесь всегда можно заняться чем-то новым. Иногда, во время учебного года, наши родители привозили нас в Бостон на выходные, где мы снимали номер в отеле в центре города и оставались там с утра субботы до следующего утра. Мы воображали себя туристами и всегда покупали какой-нибудь сувенир в память о тех выходных.

Следующие несколько часов мы с Маркусом провели, сидя на их кожаном коричневом диване за просмотром фильма «Челюсти». (Примеч. «Челюсти» — фильм Стивена Спилберга в жанре ужасы, 1975 год.) Вы, наверное, думаете, что для нас, проводящих столько времени в океане, этот фильм должен был стать последним в нашем списке, но он, в действительности, самый любимый у нас обоих. На протяжении всего фильма мы набивали рты попкорном и запивали его колой, и вот, фильм закончился. Несмотря на все то, что мы уже съели, нам хотелось еще, поэтому мы отправились на кухню и сделали себе двойную порцию мороженого с фруктами, а также накидали туда знаменитые брауни миссис О’Коннор с двойным слоем шоколада. Мы уплетали эту тягучую массу, сидя на гигантской кровати Маркуса, и просматривали смешные видеоролики на его ноутбуке. Когда была съедена почти половина, я сдалась. Я больше не могла съесть и ложки, поэтому Маркус доел все сам, и мне кажется все равно остался голоден. Он может съесть столько, что мне и не снилось. Я никогда раньше не видела никого, кто мог бы поглощать такое количество еды.