— Бьярне, — сказал цверг угрюмо.

— Что?

— Бьярне, мое имя, — повторил цверг, — И на счет ирмунсульца ты солгал, верно? Ты покрываешь этого колдуна.

Виззард напрягся.

— Я же сказал, — Гарриет улыбнулся. — Не доставляй неприятностей, — и потушил факелы по обе стороны темницы.

— Ну и? — Йормунганд подтянул колени к подбородку и исподлобья уставился на Гарриетта. Голова раскалывалась от боли, отдавая в виски. Видел Йормунганд в полумраке плохо, но где он, догадался сразу.

— Не думай, я тут ни при чем, — сказал Гарриетт. Тусклый свет факела освещал его долговязую фигуру в кафтане поверх кольчуги. У пояса болтался меч, один из тех, которые Йормунганд привез на треклятой тележке. Гарриетт поставил перед решеткой миску с похлебкой и кусок хлеба. Поколебался и добавил к трапезе сушеное яблоко из кармана.

— Ну, спасибо, — сказал Йормунганд. Есть хотелось ужасно, но приниматься за еду при Гарриетте он не хотел. Гордость не позволяла.

Его посадили в камеру подальше от Бьярне. Того держали одного, в темноте. Иногда Йормунганд слышал, как тот ругается или поет. Однажды он выкрикивал проклятия, но на решетке у Йормунганда висел амулет против магии. Наверняка, такой же был у Бьярне. Разве что Бьярне знал какую-то совсем особую магию, но Йормунганд сильно в этом сомневался. За те пару месяцев в компании цверга, Йормунганд был уверен, что вызнал все секреты мелкого бородача. Самые важные уж точно.

Йормунганд отключился после того, как выпил с оружейником половину его бутыли. Очнулся уже в камере. Почему его взяли и как долго собираются держать, он не знал. Гарриетт первый, кого он увидел после того, как очнулся. Похмелье заставило пожалеть, что его сразу не казнили, и видеть старого знакомого он был совсем не рад.

Гарриетт все не уходил. Мялся и топтался рядом с камерой.

— Если хочешь что-то сказать, так говори, — не выдержал Йормунганд.

— После того, как тебя взяли, я сказал кто ты, и как мы с тобой познакомились.

— Думаешь, князь сдаст меня Альфедру или Дочерям? Немало выручит. Или надеешься, что награду за мою голову отдадут тебе?

— Нет, не в этом дело.

— Не в этом?

— Я распространил слухи среди воинов, что ты невероятно могучий маг, и что ты — единственный, кто может противостоять Альфедру и даже собственному отцу. Влияние Дочерей не распространяется по эту сторону хребта, так что…

— Что я буду должен тебе?

— Хех, зришь в корень. Я так и не исполнил поручения.

— Гарриетт, неужели твое обещание так важно для тебя? Ты можешь никогда не возвращаться, служить здесь. Ты найдешь себе новую жену, и у тебя еще будут дети, — Йормунганд осекся, когда понял, что точно так же думал когда-то, да и сейчас наверняка не изменил себе, его отец.

Гарриетт рассмеялся.

— Да нет, но ход твоих мыслей я понял. Нет, нет, ты все еще можешь помочь мне. Ты же маг куда сильнее Дочерей, про тебя рассказывают всякое. Как ты убил князя на его же пиру, когда он неучтиво обошелся с тобой, и про договор с чудовищем тоже все знают. Йормунганд, князь придет к тебе, постарайся ему понравиться. Тогда обретешь и свободу и дом. Помоги ему, тогда мы в расчете.

Йормунганд не ответил. Гарриетт кивнул на прощание и пошел к выходу. Йормунганд дождался, пока шаги Гарриетта затихли в коридоре, и пододвинул к себе поднос с едой. Еда оказалась не такой плохой, как он думал. Камера — сухой, хоть и тесной, и факелы горели даже по ночам. Их неверный свет порождал тени на стенах и углах, но Йормунганд не возражал. Все лучше непроглядной тьмы, в которой находился сейчас цверг.

Если Гарриетт не соврал на счет распространяемых слухов, то князь придет посмотреть на пленника лично, прежде чем принять какое-то решение. Значит, он должен произвести впечатление. Йормунганд лег на каменный пол и закинул руки за голову. Его синий плащ покрылся пылью и пропитался чадным дымом. Да и синим его можно было назвать с натяжкой. Йормунганд понес к лицу руку. Он принял решение быстро. Если такова цена свободы, он заплатит ее, не задумываясь.

В конце концов, он тоже знатного рода, что бы эти оборванцы о себе ни думали.

Князь оказался не таким старым, как представлял его Йормунганд. Мужчина средних лет, с медвежьей походкой и маленькими глазками на скуластом лице. В темных волосах проглядывает седина. Хороший доспех из вареной кожи и металла. На плечах длинный шерстяной плащ, вышитый по краям тонкой вязью рун и узором из переплетенных животных и растений. Рот выглядел щелью, так сильно Эдегор — его имя Йормунганд знал и раньше, хоть и не помнил, откуда — поджал губы. Йормунганд слышал, как тот разговаривает с Бьярне. Слышал и проклятия цверга и срывающийся крик. Теперь Йормунганд стоял, прижимаясь щекой к решетке, и внимательно наблюдал за князем и его свитой. Гарриетта не было.

Слева от Эдегора стоял молодой человек с короткими светлыми усиками. Его водянистые глаза навыкате внимательно изучали пленника. Справа стояла высокая, с поджатыми как у князя губами, прямой спиной и тонким покрывалом, сдвинутым на глаза Дочерь.

Йормунганд отступил от решетки на шаг и поклонился.

Первым заговорил человек с усиками.

— Мы знаем кто ты, Йормунганд из Ирмунсуля. Зачем ты явился на наши земли?

— Продать товар, выручить денег и отправиться дальше, — ответил Йормунганд. — Я не собирался здесь задерживаться или причинить кому-то зло.