Шрифт:
Айвор ничего не сказал, но лицо у него стало смертельно-бледным.
– Вот что было на берегу в ту ночь, идиоты! – сказал Эдди. – Вот тот младенец, о котором твердит Шарла. Усвоили, вы все? Это тот чертов младенец, из которого она, ненормальная, набила чучело и носила повсюду, как дура, пока я его не отнял.
– Что вы хотите сказать? – вопросила Дженн. – Что Шарла содрала шкуру с тюленя… вроде того, которого пришибли на Ньюфаундленде?
– Нет, конечно: никакого тюленя не было! Ничего не было! Была только вот эта шкурка, вся перемазанная мазутом, а я, дурак, решил, что ее можно отчистить и продать хоть за сколько-то. И что сделала Шарла? Начала с ней таскаться, словно с кошкой или с ребенком, господи! Заворачивала в одеяльце, пока я наконец ее не отнял и не сбросил с баркаса.
Но это было далеко не все – и Бекка все слышала. «Шарла, она сказала… странно, странно… там кто-то есть, и мы найдем… пристрелить, когда мог… Па мне рассказывал, и я помню… моя женщина, а не твоя, не твоя… я это с ней сделал… с ними обеими и теперь…» Все эти мысли сталкивались в воздухе вокруг Бекки и говорили ей о том, что истина уже близка, но пока они до нее не добрались – и никто не верил ничему, что говорилось. Однако все они подошли к Эдди ближе. Если он чуть успокоился, ей можно будет рискнуть и прикоснуться к нему.
Она просила:
– Можно мне посмотреть? Почему вы хотите ее сжечь?
– Потому что она стала проклятием всей моей жизни!
От мужчины исходило ощущение опасности, но Бекка сделала шаг к нему и встала рядом. Айвор и Дженн рассматривали тюленью шкуру, лежащую на земле.
Она положила ладонь Эдди на руку. Его мышцы были натянуты, словно провода. Она ощутила волну отчаянного безумия, которое вызывает у человека чувство собственной вины. Оно просочилось к ней, но, моргнув, она увидела только маленького ребенка на берегу – а в руках у этого ребенка была та самая шкурка. Малышка не переставая терла ее, словно это был единственный источник утешения.
Она сказала:
– Нет. Там был младенец. Шарла не лгала.
Эдди яростно отшатнулся от нее:
– Ты такая же чокнутая, как она!
– В ту ночь на берегу. В ночь нефтяного разлива. На берегу был малыш.
– Да ты не знаешь…
Дженн издала странный звук – то ли мяуканье котенка, то ли испуганный вскрик.
– Время, – сказала она, когда все посмотрели на нее. – Время не совпадает.
– Какое время? – спросил у нее Айвор.
– Па сказал… Баркас, Бекка. Тот баркас на дне.
– Можно подумать, ты сказала что-то понятное, девка! – издевательски хохотнул Эдди.
– Откуда вы взяли баркас? – парировала Дженн. – Как вы его получили? Па сказал, что вы просто… просто в один прекрасный день его получили и завели чартерную рыбалку. Но он не объяснил, откуда он у вас, потому что не знал. А суда стоят тысячи, а до того разлива у вас ничего не было. У вас никогда не было денег на судно, иначе зачем бы вы жили в этом прицепе. Тогда откуда появился этот баркас? Где вы его взяли?
– Нера! – сказала Бекка. Все сходилось, вставало на свои места. – Нера знает, так ведь? И поэтому Нера должна умереть.
– Этот чертов тюлень! – только и сказал Элли.
Он отбросил топор в сторону и ногой отшвырнул металлический ящичек. К тюленьей шкурке он не прикоснулся.
Глава 43
– Вот что ей все это время было нужно! Ей нужна была эта шкура. Вот почему она кружила у баркаса. И вот почему она каждый год возвращается к острову Уидби.
Услышав такое, Дженн покосилась на Бекку. Они сидели у Айвора в грузовике и ехали от Глендейла. Эдди Беддоу следовал за ними. Айвор не оставил ему выбора. Он либо едет с ними, либо объясняет шерифу, откуда у него появился баркас, который был ему явно не по средствам.
На это Эдди фыркнул:
– Думаешь, шерифу интересно, как я получил баркас, который уже почти двадцать лет на дне?
Айвор ответил:
– Думаю, он заинтересуется, когда поговорит с Шарлой. А этого избежать ты сможешь только в одном случае: доведя все до конца.
– О каком конце ты говоришь?
– О том, который тебя уже много лет держит в страхе.
С этими словами Айвор одарил Эдди Беддоу долгим суровым взглядом, словно что-то говорил на тайном языке. Дженн посмотрела на Бекку, проверяя, не сложилось ли у той такое же впечатление. Бекка постоянно переводила взгляд с одного мужчина на другого.
Тот конец, о котором говорил Айвор, оказался на Позешн-пойнт. Они добрались туда уже ближе к вечеру. Росший на склонах лес отбрасывал густые тени: деревья создавали на дорожном покрытии пещеры тьмы. Легкий ветерок шевелил нежную весеннюю листву осин и тополей, предвещая более сильные порывы с наступлением ночи.