и на огороде. Мария поняла – хитрец избегает взбучки. И только час спустя услышала

сдержанный жалобный лай за калиткой.

Она подошла, приоткрыла дверь и, став в проходе, сказала строго, словно перед нею был

человек:

– А ты чего пришел? У нас все дома. Давай отсюдова! Нам таких работничков не надо!

87

Плутон прижал уши, опустил голову. В растерянности искоса глянул на свою хозяйку. А

потом, отойдя от калитки на лужайку, долго смотрел на Марию. Видно, по-собачьи пытался

понять, всерьез ли его выгоняют из родного дома.

Сказав все, что нужно, Мария закрыла дверь и тайком стала наблюдать в щель калитки.

Плутон покорно прилег на траву, неотрывно смотрел в невидимые глаза Марии. Терпеливо

сидел, не пытаясь кинуться навстречу с повинной даже тогда, когда Мария подходила к дому,

неся от колонки полные ведра воды.

Вскоре ей стало жалко пса. Она сказала самой себе, что он все же как-никак, пес, а не

кошка, настоящий пес, сильный и полноценный. И в этом не его вина. А потому – так

беспощадно наказывать его нельзя. Взяла и открыла калитку. Плутон сорвался с места,

прежде чем Мария успела сказать «ладно уж, иди», словно угадал ее мысли. Радостно

побежал во двор, завилял хвостом.

Это было ей непонятно.

Еще больше она была удивлена, когда Плутон однажды пригласил свою подругу –

бродячую серого цвета собаку, крупную, длинную, с узкой продолговатой головой – во двор

позавтракать из собственной посуды. Правда, к этой истории был причастен и Борька.

В первую зиму после Борькиного поселения дети, как потом они часто делали, собирались

у Марии в гостях, или точнее – у Борьки. На этот раз, снова сойдясь, завели давний спор о

собаках.

– Папа говорит, – громко сообщил Борька, – что вместо собак все могут делать автоматы и

роботы. Их не отравить и не убить. У автоматов больше вож… зможностей.

– И нет, – запротестовала Наташа, – твой папа говорит не правильно. Собаки такие же, как

и мы. Они делают все сами и даже догадываются сами лучше нас. Понял, Боречка?

Обычно такого декларативного заявления Борька не выдерживал. Он вскакивал и начинал

громко кричать и размахивать руками. Теперь же пришлось вмешаться бабе Марии. Она

привлекла к себе Борьку и безобидно сказала:

– Боря, а может, и вправду они полезны? Ты, наверное, не знаешь, как собаки помогают

детям?

Неожиданно для всех Борька перестал доказывать. Умолк, будто обиделся, остановил

невидящий взгляд и, словно прислушиваясь к самому себе, спросил:

– А как они помогают, бабушка?

– Доброту показывают.

Борька рассеянно глянул в сторону и проговорил тихо:

– Бабушка, а ты не врешь?

– Вот те-й раз! Никогда никого не обманывала, – обиделась Мария.

Борька смутился. Но Мария сказала, слегка усмехнувшись:

– Об этом знает только тот, у кого есть дружок о четырех ногах.

– А Плутон? – с надеждой спросил Борька.

– Но Плутон, милок, уже занят, – сказала и незаметно глянула на Костика.

Ее взгляд все же не ускользнул от Наташи. Она украдкой посмотрела на Костика.

Маленькие карие глаза с беспокойством поглядывали то на бабу Марию, то на Борьку. Сам же

Борька ничего не сказал, но после этого разговора появилась бродячая Пальма – длинная и

белая, с сероватым оттенком, словно акула. Где она жила, Борька не знал. Да и не

интересовался. Пальма сама находила его, когда он гулял где-нибудь за домом. С нею дружил

и Плутон. Борька кормил Пальму припрятанным завтраком, а Плутон, оказавшись рядом,

сытно дышал, игнорируя подачки, глядел в сторону.

Когда Борька шел в школу и со школы, Пальма встречала его по дороге, угощалась его

бутербродом, провожала до самого дома. Они шли обходной дорогой специально, чтобы путь

88

им показался интересным и продолжительным. Останавливались возле озера. Борька

вставлял в пасть Пальмы ручку портфеля и заставлял идти рядом, и когда она научилась это

делать, он шел прямой дорогой под завистливые взгляды своих школьных товарищей, а возле

калитки, взяв у Пальмы портфель, клал ей в рот кусочек сахара. Ему было интересно, присев