о которых никто не знал. И тут неожиданно почувствовал, каким интересным, обновленным

стал для него мир! Ему вспомнились все движения – его и Плутона – во время их

«спектаклей».

Вначале Костик приседает, положив руку на голову пса. Плутон послушно припадает к

земле, приготавливается к броску. Затем Костик срывается с места и, сделав два-три больших

прыжка, утопает в гуще высоченных зарослей осоки, кубарем скатывается по склону к забору

сада Старшины. Плутон, выждав секунду, стремительно прыгает вслед и, разыгрывая

нападение, обнимает Костика лапами, добродушно рыча. Небольно захватывает кисть руки

острыми клыками или тычет мордой в бока… Костику нестерпимо щекотно. Он визжит и

отбивается. А бывает наоборот. Плутон притаивается где-нибудь в высокой траве – не видать.

86

Костик ищет и подбирается незаметно. Обнаружив приникшую к лапам морду пса с хитрыми,

как у Борьки, коричневыми глазами, он в ту же секунду откидывается назад и падает

навзничь. Лежит неподвижно, будто сражен врагом. Плутон подбегает к нему, в

замешательстве останавливается. Немного подождав, подходит ближе, наклоняется над ним,

закрыв собою яркое солнце. В щелки глаз Костик видит его тревожный пристальный взгляд, и

тогда Плутон ему напоминает Наташу, чем-то озабоченную и взволнованную. Но когда на

морде у Плутона появляется растерянность, Костику становится его жалко. Он делает

незаметное движение рукой, стараясь поймать Плутона за лапу. Плутон, разгадав уловку,

вскидывается, увертывается и в восторге носится по лужку, описывая круги. Трава под ним

подсекается и ложится толстым пушистым слоем.

Всегда повторялось одно и то же. Это нравилось и ему, и Плутону, и никто из них не

замечал однообразия. Но однажды как обычно, Костик упал на траву и, притворившись

мертвым, ждал появления Плутона. И странным показалось промедление пса, словно тот

забыл про игру. Костик открыл глаза. На фоне голубого обрывка неба, нависшего между веток

терна, увидел полное, с безразличным взглядом, лицо Старшины. Тот стоял над ним, и,

казалось, мог упасть и своим огромным тучным телом раздавить Костика.

Сердце громко стучало. Костик лежал, не шевелясь, плотно прижавшись спиной к траве, и

ему чудилось, что снизу к нему кто-то пробивается.

– Чего лазишь здесь, – сипло проговорил Старшина, – места тебе мало в своем дворе, что

под мой тут подкатываешься?! Поспешай, давай, – добавил он, усмехнувшись, – к соседке

своей, бабке Насте, на блины. Небось, свеженьких напекла!

Последних слов он не успел договорить. Огромный рыжий ком ударил Старшину по ногам.

В следующую секунду он увидел, как с дикой яростью пес, в которого он когда-то стрелял,

рванув за штанину его брюк, отхватил по шву лоскут и отскочил в кусты.

Еще минуту Старшина стоял, широко расставив ноги, не мог произнести ни слова, но

потом его лицо налилось кровью, и он выдохнул:

– У-у, падаль! Ты еще живой?! Мало тебе хозяйской дроби…

Он пошел, волоча обрывок штанины.

– Ладно! Казенного свинца будет тебе в самый раз, – произнес он теперь уже спокойно и

уверенно, скрывшись за ветками деревьев.

Плутона долго искали. Мария удивлялась, говоря, что пес, наверное, нашкодничал у

соседей, и теперь, стараясь избежать ее гнева, скрывался в окрестностях реки.

Так уже было с ним раза три. Выходя рано утром из дома, Мария вдруг обнаруживала на

ступеньках крыльца еще теплого и пушистого кролика, принесенного Плутоном из чужого

двора. Она брала его за уши и, оглянувшись по сторонам, не видит ли ее кто с чужим

кроликом при слабом свете просыпающегося утра, шла на огород. Там она закапывала

задушенного, отметив палочкой место. А потом после стыда Марию захлестывала злость, она

кидалась на Плутона с мокрой тряпкой в руке и, не попадая по изворотливому псу, звонко

шлепала об асфальт или по доскам флигеля.

Однажды, обнаружив еще одну жертву (это был третий по счету кролик), Мария схватила

швабру с тряпкой, выставленную еще вчера после мытья полов, – в одной руке швабра, в

другой тряпка – кинулась к Полутоновой будке. Но пса там не было. Не оказалось его и в саду