— Не косись на нее так, — заметила мой взгляд Ксения. — Я одолжу Милене.

— Ага, отдавать-то все равно мне придется!

— И зачем только я вышла замуж за человека, который способен лишь завести свою жену в болото, а чтобы вывести оттуда — у него нет ни цента, — съязвила Милена.

— Было бы лучше, если бы ты в этом болоте и осталась, — немедленно ответил я.

— Как только приеду в Москву, заберу свои вещи и ухожу к маме.

— Мама — это тот усатый грузин, с седьмого этажа?

— А хоть бы и он!

— Бедный кацо, лучше бы он оставался в своей Сванетии…

— Мы согласны, — прервал наш милый семейный спор Барсуков. — Вы получите свои четыре тысячи долларов.

— Когда?

— Как только мы окажемся в Москве.

— Э нет! — усмехнулся Раструбов. — Деньги вперед. Где же я потом стану вас искать?

— Вам недостаточно моего слова?

Пекарь посмотрел на Барсукова как на ненормального, которого уже бесполезно лечить. Даже ничего не ответил, только пожал плечами.

— Но… у нас нет с собой таких денег, — произнесла Маша.

— Мои золотые сережки стоят всего долларов двести, — добавила Ксения. — Если они вас устроят…

— Нет, — отрезал пекарь. — Так дело не пойдет. — Он насупился, глядя на всех нас. Потом вдруг сказал: — Тогда у меня есть другое предложение. Я провожу кого-нибудь одного через болото и возвращаюсь обратно. Этот человек едет в Москву, собирает полную сумму — все четыре тысячи — и приезжает через три дня в наш уездный городок, где я буду его ждать. Получив деньги, я вывожу из Полыньи всех остальных. Но только поодиночке, потому что гуськом, как на экскурсии, мы не пойдем. Думайте.

— Ну что ж, это разумно, — произнес Барсуков, который, очевидно, взял на себя роль начальника болотной экспедиции. — Мы согласны. Теперь надо решить, кто пойдет первым.

— Тот, кто сможет собрать за несколько часов требуемую сумму, — сказала Ксения. — У меня на книжке как раз лежат пять тысяч долларов. Я, пожалуй, готова рискнуть и пойти первой.

Возражений не последовало.

— Осталось только оговорить срок выступления, — произнес фельдмаршал Барсуков. — Но это уже зависит от вас, Ким Виленович.

Тот закатил глаза, высчитывая что-то. Видно, тоже ощущал себя великим стратегом.

— Дня через два-три, — ответил наконец он. — На рассвете.

Пекарь уже собирался уходить, но вдруг задержался в дверях.

— А не получится ли так, — сказал он, — что я выведу дамочку из Полыньи, а она так и останется в Москве? Мало ли что… Тогда что же, плакали мои денежки?

— Нас связывают многолетние узы чистой и бескорыстной дружбы, — несколько ехидно заметил я. — Мы все любим друг друга столь сильно, что каждый готов заменить выпавшего из гнезда. Не беспокойтесь.

— Хорошо же, — произнес Раструбов и удалился.

— Мне послышалась в твоих словах скрытая издевка, — сказала Милена. — На кого ты злишься, деточка? Ты сам нас сюда зазвал. Вот теперь и расхлебывай. Получай то, что хотел, и даже еще с наваром.

— По-моему, нам всем было хорошо, когда мы выбирались в какой-нибудь горный отель или на подмосковный пикник, — ответил я. — Никогда не возникало никаких проблем. Что же случилось теперь? Откуда эти постоянные трения?

— Тогда мы были свободны и в любой момент могли вернуться назад, — произнесла Маша. — А теперь мы… в тюрьме.

— Милая моя, весь мир — тюрьма. Так ответил один шекспировский персонаж Гамлету. Свободу надо ощущать внутри себя, вне зависимости от той местности, где ты находишься. Чем тебе плоха Полынья? Это та же Москва, только крошечная.

— А я вам скажу с точки зрения юриста, что свободы вообще не существует, — заметил Марков. — Это приманка для идиотов, которые хотят, чтобы какое-то красивое слово ласкало их слух. Нет, братцы, Вадим прав: весь мир — тюрьма. Добавлю только, что жить в ней все же прекрасно. Надо только перестать ныть и видеть всюду решетки. Мы ведь сами вешаем вокруг себя замки и запоры, не так ли?

Ему никто не успел ответить, поскольку возле калитки несколько раз просигналил джип.

— Кого еще черти носят? Новое приглашение на пир? — сказал я и вышел во двор. Там возле машины стояли два охранника Намцевича. У одного из них тянулся длинный шрам через левую щеку.

— Оружие в доме имеется? — спросил он.

— Нет. А что? Готовимся к войне? — отозвался я. — С кем, со Швейцарией? Давно пора разорить этих проклятых банкиров.

— В поселке убит еще один человек, — не обращая внимания на мой шутливый тон, произнес второй охранник, белобрысый, похожий на сельского паренька из деревни. — Мы вынуждены собрать все огнестрельное оружие и складировать в арсенале. В целях безопасности.