— Думать тебе никто не запрещает, — ехидно отозвался Марков. — Не строй из себя розыскную собаку.

— Ну ладно, а что ты собираешься делать дальше? — спросил я обиженно.

— А дальше нам уже делать нечего, — понизив голос, ответил он. — Кажется, сюда идут…

Марков отскочил за дверь, а я спрятался за выступом в стенке: слышались чьи-то шаги, приближающиеся к сараю. Егор подал мне знак, чтобы я не шевелился. Возвращается убийца? Дверь скрипнула, и в помещение вразвалочку вошел Петр Громыхайлов. Он близоруко щурился, привыкая к полумраку. А когда взгляд его скользнул по лежащему на полу трупу, Марков подпрыгнул и нанес ему сзади удар по затылку сцепленными кулаками. Милиционер рухнул, заняв свое место рядышком с Мишкой-Стрельцом.

— Сматываемся, — сказал Егор. — С полчасика он еще проваляется…

— Зачем ты это сделал?

— А ты хочешь, чтобы он нас застал на месте преступления? Да еще с орудием убийства в моем кармане. И как бы мы стали объясняться?

Выбравшись из сарая, мы постояли, привыкая к слепящему солнцу. Марков вынул нож и тщательно вытер его о траву, очищая от крови.

— Одно из двух, — сказал он. — Либо твой Громыхайлов убийца и вернулся, чтобы удостовериться в смерти Стрельца и забрать улику, либо он совершенно ни при чем, а забрел сюда случайно. Но в любом случае мы поступили правильно. Не надо, чтобы он нас видел. К чему лишние, неприятности?

— А теперь куда?

— Давай-ка заглянем к кузнецу да потолкуем с ним. Надо, как и он, ковать железо, пока горячо.

И мы направились к кузнице, оставив позади себя один труп и одно бесчувственное тело. Уже на расстоянии было слышно, как злобно, с какой-то яростью стучит молот, словно разделываясь с железным врагом, а потом вдруг наступила тишина. Из дверей кузницы вышел помощник Ермольника Степан и уселся на бревнышко, дружелюбно поглядывая на нас.

— Потап Анатольевич там? — спросил я, ответив на приветствие. Вихрасто-соломенный парень кивнул головой, разминая плечи.

— А он никуда не отлучался минут тридцать назад? — продолжил я, заслужив одобрительный взгляд Маркова.

— Так… было, — непонимающе моргнув глазами, ответил он. — Живот у него прихватило. А что?

— Нет, ничего.

Мы вошли в кузницу. Ермольник стоял возле бака с водой и жадно пил из большой кружки. Увидев нас, он нахмурился.

— Ну что, туристы, все шляетесь? — спросил он.

— А вы нас возьмите к себе в помощники, — сказал я.

— Кишка тонка.

Я не знал, как приступить к делу, а Марков молчал, словно доверяя всю инициативу мне. Он разглядывал стоявшие возле стен решетки для ограды, пики, кольца, даже пощупал их руками.

— Потап Анатольевич, — начал я издалека. — Хотелось бы с вами поговорить кое о чем… Как работается?

— Не крути, — отрезал он. — Или говори, или проваливайте.

— Тогда скажите, что за человек… Мишка-Стрелец?

Ермольник усмехнулся, глаза его сощурились: он смотрел не на меня, а на Маркова.

— Пустой он человек, зря только на белом свете живет. Таких убивать надо, — произнес наконец Ермольник.

Откровеннее не скажешь, я даже растерялся.

— Когда вы видели его в последний раз? — повернулся к нему Егор.

— Не люблю ищеек, — ответил кузнец весьма красноречиво. Но Марков, видно, привык к подобным штучкам.

— Сразу ясно, что вы побывали под следствием, — спокойно сказал он. — За что сидели?

— За драку. Вот с таким пронырой, как ты.

— И все-таки напрягите память: когда вы его видели в последний раз?

— А я его вообще в упор не вижу. И знать о нем ничего не хочу.

— Что так?

— А так, — коротко ответил кузнец.

— Вы с ним что, поссорились?

— А какое тебе дело?

Чувствуя, что между ними начинает вспыхивать вольтова дуга, я решил вмешаться. Конечно, характер у обоих был не сахар, но что вот так, сразу, они поведут себя как кошка с собакой, я не думал.

— Потап Анатольевич, вы много сделали ножей для жителей поселка?

— Ну, много, — ответил он, повернувшись ко мне, а голос его чуть смягчился.

— А вот это изделие вам знакомо? — Я жестом попросил Маркова показать нож. Тот неохотно протянул его мне, а я уже передал Ермольнику. Кузнец лишь чуть взглянул на него и вернул обратно. У него была отличная память на свои работы.

— Докторский, — сказал он. — Полгода назад для Мендлева делал.

— Понятно, — сурово произнес Марков, пряча нож в карман.

А мне показалось, что он сейчас добавит: «А теперь прошу следовать за нами…» Но он ничего не сказал, а просто повернулся и пошел к двери. Даже не попрощавшись. Напряженную обстановку пришлось смягчать мне.

— Вы на него не обижайтесь, — .сказал я. — От него две жены ушли. Одновременно.

— Оно и видно. Ты бы, парень, держался от него подальше. Он тебе еще устроит пакость.